Запретный плод

увидела привидение. Ты увидела привидение, аниматор? Ты увидела что-то, чего испугалась? Или дело в другом? – Ее лицо было от меня на расстоянии вытянутой руки.
Я задерживала дыхание, впившись пальцами в землю. Страх охватил меня холодным слоем, как вторая кожа. Это лицо было такое приятное, улыбающееся, ободряющее. Честно, ей не хватало ямочек на щеках. Голос у меня был хриплым, и мне пришлось откашляться.
– Я подняла зомби. И я не хочу, чтобы его мучили.
– Но это всего лишь зомби, аниматор. У них нет настоящего ума.
Я просто пялилась на это приятное тонкое лицо, боясь отвернуться, боясь на нее глядеть. Грудь стискивало желание бежать.
– Она была когда-то человеком. Я не хочу, чтобы ее пытали.
– Они ей особо больно не сделают. Мои маленькие вампирчики будут разочарованы. Мертвый от мертвого не подкормится.
– Гули кормятся. Они едят мертвецов.
– А что такое гуль, аниматор? Он воистину мертв?
– Да.
– А я мертва? – спросила она.
– Да.
– Ты уверена? – У нее над верхней губой был небольшой шрам. Наверное, она получила его еще при жизни.
– Уверена.
Она рассмеялась – это был звук, который вызывает улыбку на лицах и радость в сердцах. Меня от этого звука передернуло. Вряд ли мне еще будет когда-нибудь приятно смотреть фильмы с Ширли Темпл.
– По-моему, ты ни капельки не уверена.
Она встала одним плавным движением – тысячелетие практики дает себя знать.
– Я хочу, чтобы зомби положили обратно сегодня, сейчас, – сказала я.
– Ты не в том положении, чтобы чего-нибудь хотеть.
Ее голос прозвучал холодно и очень взросло. Дети не умеют голосом сдирать кожу.
– Я ее подняла. Я не хочу, чтобы ее пытали.
– Это очень плохо?
Что я могла сказать?
– Я прошу.
Она посмотрела на меня пристально:
– Почему это для тебя так важно?
Вряд ли я могла бы ей объяснить.
– Просто важно, и все.
– Насколько важно?
– Я не поняла вопроса.
– На что ты готова ради своей зомби?
Страх сгустился под ложечкой свинцовым комом.
– Я тебя не понимаю.
– Вполне понимаешь, – ответила она.
Тут я встала – хотя это вряд ли помогло бы. Я даже была выше ее. Она была крошечной, как фея или дитя. Ладно.
– Чего ты хочешь?
– Не делай этого, Анита.
Вилли стоял поодаль от нас, будто боялся подойти. После смерти он стал умнее, чем при жизни.
– Тихо, Вилли.
У нее была совершенно разговорная интонация – без повышения голоса, без угрозы. Но Вилли тут же затих, как хорошо обученная собака.
Может быть, она перехватила мой взгляд. Как бы там ни было, она сказала:
– Я наказала Вилли за то, что он не сумел нанять тебя с первого раза.
– Наказала?
– Наверняка тебе Филипп рассказывал о наших методах.
Я кивнула:
– Гроб с крестом?
Она улыбнулась сияющей радостной улыбкой. Тени превратили ее в оскал.
– Вилли очень боялся, что я его там оставлю на месяцы, если не на годы.
– Вампиры не могут умереть с голоду. Я понимаю принцип наказания.
И про себя я добавила: «Сука ты мерзкая». Меня можно пугать лишь до тех пор, пока я не разозлюсь. Злость – это более приятное ощущение.
– Ты пахнешь свежей кровью. Дай мне тебя попробовать, и я прослежу, чтобы твою зомби уложили без вреда.
– Попробовать – это значит укусить? – спросила я.
Она рассмеялась весело и сердечно. Сука.
– Да, человечинка, это значит укусить. – Вдруг она оказалась рядом, и я отдернулась, не успев подумать. Она снова рассмеялась. – Кажется, Филипп меня опередил.
Минуту я не могла понять, о чем она говорит, потом я коснулась рукой следа на шее. Мне вдруг стало неловко, будто меня застали голой.
Снова смех поплыл в летнюю ночь. Он серьезно начинал действовать мне на нервы.
– Никаких проб, – сказала я.
– Тогда позволь мне войти в твой разум. Это тоже вроде питания.
Я покачала головой – слишком быстро, слишком много раз. Лучше сдохну, чем впущу ее в свой разум еще раз. Если у меня будет выбор.
Поблизости раздался вопль. Эстелла обрела голос. Я вздрогнула, как от пощечины.
– Дай мне попробовать твою кровь, аниматор. Без зубов. – При последних словах она сверкнула клыками. – Ты только стой и не пытайся меня остановить. Я попробую свежую рану у тебя на шее. Питаться от тебя я не буду.
– Кровь оттуда уже не идет. Рана закрылась.
Она улыбнулась, и так очаровательно!
– Я ее пролижу.
Я сглотнула слюну. Я не знала, что делать. Донесся еще один вопль, высокий и отчаянный. О Господи.
– Анита… – начал Вилли.
– Молчание или ты рискуешь меня прогневить.
Голос