Засланец

с большим, чем нужно упреждением, что тоже лишь добавило мусора и дыма в небе. Потом артиллеристы перешли на стрельбу в разнобой, что сразу усложнило мне задачу. По щиту стали регулярно попадать, при этом выхлоп энергии, подаваемой на щиты, постоянно отзывался на панели увеличением нагрузки на генератор, довольно часто доходящей до критической отметки. Пришлось немного уменьшить скорость, отдав часть энергии генераторам щита. Попадания в щит на несколько секунд прекратились, я даже успел подумать, что вышел из радиуса действия зенитной артиллерии. Но следующий миг поставил все на свои места. Слитный залп наземного ПВО накрыл истребитель. Щит не смог отразить все уготованные нам снаряды. Часть разорвалась на щите, окропив нас лишь волной осколков, но пара взорвалась от непосредственного попадания в корпус машины. Я резко изменил курс и ушел в связку маневров, усложняющих прицеливание. Результатом случившихся попаданий стало повреждение излучателей защитного поля, оставившее практически без щита нашу заднюю полусферу. Вышла из строя и приблизительно четверть сенсоров, обеспечивающих обзор.
Я не стал диагностировать состояние обшивки, даже невооруженным глазом были видны хлопья вываливающейся из нашего корпуса пены, герметизирующей пробоины. Рядом промелькнул ряд рассеянных лазерных импульсов, видимо, пришедших со стороны настигающих нас истребителей противника. Пока их попадание вряд ли грозило нам проблемами, но так могло продолжаться совсем недолго. Я опять попытался уйти вверх, схлопотав порцию осколков от еще одного разорвавшегося совсем рядом снаряда. Тяга двигателя скакнула пару раз, но опять вышла на норму, видимо, автоматика перешла на дублирующие контуры. Пришлось уйти в маневрирование с постепенным набором высоты. Уход сильно осложняло отсутствие щита в задней полусфере истребителя. Шанс оторваться от нападавших сохранялся до очередного попадания снаряда в корпус машины.
Двигатель свалился на шестьдесят процентов тяги, потом вернулся на девяносто с копейками, затем упал до пятидесяти и опять медленно полез вверх. Скорость упала, машину залихорадило от перескоков мощности. Через несколько секунд колебания мощности уменьшились, кувыркаясь в небольших пределах около отметки семьдесят процентов. Путь наверх для нас перестал существовать. Я не на шутку разозлился. Моя реакция по Суворову и не предполагала других вариантов.
– Ладно, ребятки, вы хочете песен, у нас есть они, – зло прошептал я, осуществляя шустрый разворот истребителя для атаки наземных целей.
Я стал чертовски зол, по этой причине решил насолить гробокопателям по самому максимуму. С моим боезапасом и состоянием машины не имело смысла отстреливать зенитные батареи, но я мог разнести в клочья периметр раскопок или их объект.
– Дорогая, – вызвал я Светлану, переводя ракеты в режим работы по наземным целям, – меня почти размазали. Вытаскивай, родимая.
– «Клоп» будет через шесть минут, – пришел ответ, – на эвакуацию останется очень мало времени, вокруг все утыкано датчиками вояк маракуя, а скорость бота скажет им о его нелегальности на поверхности планеты. Если у тебя есть возможность, тяни на пеленг шестьдесят три градуса, чтобы сократить расстояние.
– Принято, – подтвердил я, – сейчас оставлю подарок и будем сваливать.
Вниз спускаться оказалось значительно проще. Тут и щиты еще работали, и движку помогала сама планета. Я вертелся, как осенняя злобная уха, максимально усложняя задачу зенитчикам и просчитывая варианты. Больше всего вероятности уйти оставалось на малой высоте, так сильно сокращался угол обстрела наземных ПВО, но тут в игру вступали скорострельные орудия малого калибра, уйти от которых казалось практически невозможно. Вся надежда оставалась на пока еще живой щит. До сброса ракет, я накрыл заградительным огнем своих скорострельных пушек, сдобрив его парой лазерных выстрелов, ближайшую к раскопкам батарею ПВО. Расчет оказался прост: только ее скорострельные пушки могли помешать нашим ракетам донести благодарность по адресу. Насколько эффективной стала моя атака сказать трудно, но батарея молчала в момент сброса ракет, что обеспечило им выживание в самый сложный момент траектории. Дальше началась настоящая каша. Маневры около поверхности на больших скоростях чреваты гибелью, так что тягу пришлось сильно уменьшить, что дало преимущество стрелкам ПВО. Тем не менее, сильно снизившись, я вышел из зоны обстрела некоторых огневых точек и всех дальнобойных орудий. Подошедшие на расстояние стрельбы истребители противника огонь пока не открывали, боясь попасть в защитников объекта. Мои ракеты произвели на месте раскопок большой «бабах», после чего огонь