Заслужить любовь

в ней, заставляя ее дрожать и задыхаться.
Только когда Чейз застонал от боли, она выпрямилась, испуганно посмотрев на его искаженное страданием лицо.
— Что случилось?
Неужто это ее голос звучит так взволнованно, так наполнен страстью?!
— Забыл, что я прикован к этой проклятой кровати, и пытался пошевелиться!
Таша закусила губу. Как она могла вести себя так безрассудно? У человека сломаны ребра, а она тут навалилась на него.
— Господи, прости меня. Тебе больно? спросила она, отодвигаясь. Она встала бы на ноги, если бы он не держал ее за запястье. Чейз покосился на нее и огрызнулся:
— А ты как думаешь?
Но она не собиралась брать всю вину на себя:
— Не ори на меня, Чейз Калдер! Тут целовались двое, а не один. Если ты помнишь, ты сам об этом просил. — Боже, что это был за поцелуй!
Эти ее слова заставили его взглянуть на нее в упор.
— И не зря просил, — проворковал он. Ощущая его взгляд каждым сантиметром своей кожи, Таша пыталась сохранить хладнокровие.
— Как это понимать?
— А так, что я получил гораздо больше, чем ожидал, — пояснил он, и у Таши пересохло в горле.
— Правда? — Господи, почему ее голос звучит так беспомощно!
Ему удалось смутить ее, и уголки его губ довольно поползли вверх.
— Угу.
Таша отвела взгляд, чтобы набраться сил, и, не поднимая ресниц, спросила:
— Насколько больше?
Блаженное воспоминание отразилось на его лице.
— На все сто процентов, — ответил он, ловя ее удивленный взгляд. — Этот поцелуй был особенным. Раньше такого не было.
Эти слова заставили ее сердце биться еще сильнее, но совсем по другой причине.
— Никогда? — поинтересовалась она, нуждаясь в подтверждении этой почти невероятной возможности.
Чейз поймал другую ее руку и сжал пальцы. — Никогда. Не знаю почему, но после аварии между нами возникло какое-то невероятное притяжение. Я не могу разобраться в этом и, если честно, не очень-то и хочу. Что-то со мной… с нами… произошло, — кстати, к лучшему. Не то чтобы мне не нравилось раньше тебя целовать, но сейчас совсем другое дело.
Это признание разлилось у нее в груди волной радости. Непостижимо. Невероятно. Так удивительно, что повергает ее в дрожь.
— Да, сейчас лучше, — признала она с беззвучным смехом. Ей нужно все обдумать. — Меня это тоже удивило.
Очарованная, она наблюдала, как губы Чейза сложились в усмешку.
— По крайней мере приятный сюрприз, — сказал он, рассеянно поглаживая ее руку большим пальцем. Но вот он коснулся обручального кольца и поднял руку, чтобы взглянуть на него. — Так ты решила его оставить?
Вероятно, она побледнела, испугавшись.
— Оставить? — переспросила Таша в замешательстве.
— Я заметил, что оно не очень тебе понравилось. Думал, ты уж давно его поменяла, — произнес он спокойно, и Таша поняла, что Наталья предпочла бы нечто более роскошное.
Но не она. Она считала кольцо прекрасным, такое и сама бы выбрала.
— Да нет же, — возразила она, лихорадочно соображая. — Просто я расстроилась, что оно великовато, но это оказалось поправимо. — Если он не попросит чек от ювелира, ее ложь останется незамеченной.
Он нахмурился, задумавшись над ее словами. Потом вопросительно взглянул на нее.
— Так тебе нравится?
— Оно прекрасно, — ответила она честно, и он пожал плечами, списывая такую перемену во вкусах на женское непостоянство.
— Я подберу тебе подходящие серьги, — решил он и так широко улыбнулся, что Таше, чтобы успокоиться, пришлось сделать глубокий вдох.
Но взволновала ее и мысль о том, что придется принимать от него подарки, не ей предназначенные.
— Не стоит, — увильнула она, но его палец снова скользнул по ее руке.
— Может, сменим тему, а то мне не удастся заснуть, — предложил он. — Расскажи мне о матче. Я не знал, что ты увлекаешься бейсболом.
Попробуй тут сосредоточиться, когда он гладит ее руку! Все же она попыталась собраться с мыслями:
— Да, обожаю. Когда есть возможность, не пропускаю ни одного матча. Сегодня мы выиграли, к радости Стиви.
Его палец остановился.
— Стиви? — спросил он кратко.
Таша взглянула на него: неужели ревнует? Похоже, что так, если судить по его хмурому виду. Она чуть было не расхохоталась, но прикусила губу.
— Стиви — мой друг, — пояснила она небрежно.
— Мама мне сказала, — проворчал он, и тут она расхохоталась:
— Видел бы ты сейчас свое лицо! Стиви — сын моей лучшей подруги. Ему десять лет… нет, одиннадцать. Уже за полночь, так что наступил день его рождения. Матч был моим подарком. Доволен? — смеялась она.
Чейз состроил серьезную гримасу и потянулся