Заслужить любовь

к ней, но она вовремя отстранилась:
— Не забывай, ты еще болен.
— Да, но не век же мне валяться в постели. Погоди, вот встану!.. — многозначительно пригрозил он.
— Ну-ну-ну, — произнесла она лукаво и получила в ответ шутливый взгляд, суливший мщение.
— В следующий раз я сам отведу тебя на бейсбол, — пообещал он.
— Ладно, — согласилась она мягко.
— Я веду себя как дурак, да?
Таша, улыбнувшись, наклонилась запечатлеть легкий поцелуй на его губах и предусмотрительно выпрямилась прежде, чем он успел ей ответить.
— Да. Но мне нравится. Пора, — спохватилась она, — уже поздно. Увидимся завтра.
— Жду с нетерпением. Спокойной ночи, милая. Поезжай осторожно.
— Обязательно, — сказала Таша и вышла за дверь, не успев придумать повод, чтобы задержаться.
В конце коридора она остановилась и прижалась к стене. Рука ее сама собой поднялась к губам и коснулась их. Она заставила себя успокоиться и вспомнить все, что говорил Чейз. Подумать только, всего этого она может лишиться! Если бы она не вернулась, если бы не поцеловала его, то ничего бы не узнала!
Не узнала бы, что чувства Чейза, когда он целовал ее, несравнимы с чувствами к Наталье. Не узнала бы, что между ними не ощущалось такого напряжения… Все это значило, что его чувства относятся только к ней. Наталья не вызывала у него подобных эмоций. У нее, Таши, есть что-то такое, чего лишена ее сестра, то, что нужно Чейзу. Именно к ней его влечет так страстно.
И как теперь быть? Она собиралась через пару дней открыть ему правду, но теперь вовсе не была уверена, что это следует делать. Появилась новая деталь, совершенно неожиданная. Чейз хочет ее так же сильно, как и она его.
Перед ней было две дороги. Можно сказать ему все и, по всей вероятности, потерять его, а можно и промолчать, тогда он останется с нею.
Но тут разум ее возмутился. Нет, нельзя, чтобы он принимал ее за другого человека! Ложь выйдет ей боком. Придется рассказать. Кто знает, может, его чувства к ней выдержат это испытание?
Она оторвалась от стены и устремилась к лифту.
Таша постучала карандашом по блокноту и выпрямила спину. Подняв голову, она случайно взглянула на часы на стене и ужаснулась. С недоверием посмотрела на свои часики: точно, уже почти семь. Как пролетело время!
Заседание суда закончилось рано, но, увлекшись новым делом, она взяла бутерброд с чашкой кофе и устроилась в библиотеке. Вовсе не собиралась задерживаться, но, как обычно, углу билась в чтение и не заметила, как пролетело время.
Она опоздала к Чейзу уже на полтора часа, а ведь нужно еще проехать через весь город. Одному Богу известно, когда она доберется до больницы. И в каком настроении он ее ждет.
После аварии прошло дней десять. Все свободные часы Таша проводила с Чейзом, но до сих пор так и не сказала ему о Наталье. Всякий раз думала: пора, время пришло. Ему становилось все лучше и лучше, и он уже мог как подобает воспринять эту новость. И всякий раз откладывала. Оправданий этому не было, просто она сходила с ума по нему, с каждой встречей влюблялась все больше и все больше боялась, что, рассказав правду, потеряет его.
Она понимала, что это трусость, но ничего не могла с собою поделать. Чейз воплощал в себе все, что нужно ей в жизни. Он снился ей по ночам — то были эротические сны, и по утрам она чувствовала неудовлетворенное желание. Она думала о нем постоянно. Даже работа не могла его вытеснить. Мечтала о нем в самые неподходящие моменты, уходя в себя и не замечая ничего вокруг. Хорошо хоть это не происходит с ней в суде.
Таша со вздохом расставила книги по полкам, собрала свои вещи и направилась на парковку. К этому часу пробки уже уменьшились, и проехать через город удалось довольно быстро. Лифт в больнице будто ждал ее, и она быстро поднялась на этаж Чейза. И, как обычно, замерла на пороге палаты, при первом же взгляде на него у нее перехватило дыхание. В шелковой пижаме и халате он выглядел неотразимо, что до предела накалило ее чувства. Господи, как чудесно снова видеть его! Все остальное сразу отошло на второй план. Будто почувствовав ее присутствие, Чейз обернулся.
— Где ты пропадаешь? — спросил он строго, сидя в кресле у окна — перед ним громоздилась кипа газет, словно надоевшие ребенку игрушки.
Ах вот какая тут атмосфера, подумала она, кладя сумочку и плащ на кровать. Он напоминал надутого от обиды малыша, целый день прождавшего обещанного клоуна. Но она устала и голодна и вовсе не расположена ссориться.
— Я рада тебя видеть, — ответила она спокойно.
Он поджал губы.
— Что это за ответ?
В ее взгляде сверкнул гнев, на который он не обратил внимания:
— Я плачу той же монетой. Чейз скрестил руки на груди.
— Ты