Заслужить любовь

нет! — крикнул ей вслед Чейз, но она не обратила внимания. Не нужно больше слов. Поскорее бы вернуться домой, а там она соберется с мыслями и решит, что делать.
Она продолжала бежать по извилистой тропинке, сквозь слезы не замечая ни деревьев, ни кустов. Слышала лишь, что Чейз зовет ее, бежит за ней. Но это только подгоняло ее, и, не заметив корень, она споткнулась об него и упала. На мгновение замерла, но, услышав, что Чейз приближается, вскочила на ноги и устремилась вперед.
— Таша, стой! Не туда! — крикнул Чейз за ее спиной, заставив ее обернуться.
От этого движения она потеряла равновесие и шагнула назад, стараясь устоять на ногах. Следующий шаг оказался в пустоту; она с ужасом поняла, что пустота у нее под ногами. Ее глаза на мгновение поймали взгляд Чейза и увидели в нем страх, когда он кинулся к ней. Но слишком поздно. Со звонким криком она полетела вниз.
— Нет!
Таша услышала голос Чейза, когда стукнулась о землю и покатилась дальше по склону. Она почти не ощущала ударов, которые сыпались один за другим. Испуг лишил ее чувств, но, наткнувшись на что-то острое, причинившее ей нестерпимую боль, она застонала.
Сквозь красный туман, сжигавший все ее тело, она слышала какие-то звуки и знала, что Чейз спускается, чтобы найти ее. Через секунду в потоке листьев и грязи он был уже рядом с ней. Он успел обуться, но рубашка так и осталась на поляне. Вся его грудь была покрыта ссадинами и царапинами. Он потянулся к ней, но вдруг замер. Она видела, как дрожат его руки, и знала, что он боится дотронуться до нее, чтобы не причинить ей вред, если она сильно пострадала.
— Боже! — Он схватился за голову. — Что ты сделала с собой? Ты сломала что-нибудь? Где болит?
У нее болело все, но вряд ли она что-то сломала.
— Голова болит, — произнесла она небрежно. С трудом вспомнила, как обо что-то ударилась головой, и удивилась, что не потеряла при этом сознание.
Чейз выругался — тихо, но со злостью, которой она не замечала в нем раньше. Он осторожно коснулся ее волос, нащупывая большую опухоль.
— Ты такую шишку себе набила, — пояснил он дрожащим голосом. — Дай-ка я осмотрю
тебя. Скажи, где больно. — Он ощупал ее руки и ноги.
Затем встал, сжав зубы.
— Похоже, ничего не сломано, однако тебя нужно побыстрее доставить в больницу. Я не хотел бы уходить, но рация осталась наверху. — Он кивнул в сторону склона.
Таша выдавила из себя слабую улыбку.
— Не беспокойся. Обещаю не сбежать, — добавила она сухо и заметила вспышку боли в его взгляде.
Однако он бодро улыбнулся.
— Обещаю скоро вернуться.
— Не сомневаюсь. Я верю тебе, — ответила она просто, и Чейз побледнел.
Он хотел что-то ответить, но сдержался.
— Начинай отсчет, дорогая. Вернусь прежде, чем ты досчитаешь до ста, — сказал он и стал взбираться по горе.
Таша произнесла «шестьдесят», когда острая боль пронзила ее. Задыхаясь, она повернулась и ударилась обо что-то головой. В этот момент на нее навалилась темнота.
Таша заворочалась. Она поняла, где находится, по слабому больничному запаху, который ни с чем не спутаешь. И вспомнила, как потеряла сознание. Вспомнила боль, которая уже прошла. Она чувствовала пустоту и знала, в чем причина.
Она потеряла ребенка.
Она знала об этом, хотя никто и не говорил ей. Там, где недавно зародилась жизнь, ничего не было. Ничего, кроме неизбежности. Ей не суждено иметь ребенка, как и не суждено иметь Чейза. Сейчас все вернулось к самому началу, и он свободен.
Она медленно огляделась вокруг. Ночь, заметила она и задумалась, какая по счету. Она провела здесь один день или несколько? Какая разница! Больше ничего не имеет значения.
Когда взгляд ее упал на Чейза, дремавшего в кресле у окна, она замерла. Ему неудобно, он, наверно, не сможет повернуть шею, когда проснется. Подбородок покрылся темной щетиной, и похоже, одежда на нем та же, что и во время поисков мальчика.
Значит, прошел лишь день. Сегодня вторник.
Будто почувствовав ее взгляд, Чейз пошевелился и открыл глаза. Поняв, что она проснулась, быстро выпрямился и застонал, потирая шею.
— Черт, эти кресла просто орудие пыток! — пожаловался он, не сводя глаз с Таши.
— Тебе надо было пойти домой, — вяло произнесла она, и его глаза сузились.
— Нет, пока я не узнаю, как ты, — возразил он, поднимаясь и усаживаясь на край ее кровати. Таша чуть отодвинулась.
— Отлично, немного только поцарапана. Чейз помолчал, не зная, что сказать.
— Таша… — начал он неловко и взял ее за руку, совершенно безжизненную.
— Все нормально, можешь не говорить. Я знаю, что потеряла ребенка, — произнесла она бесстрастно и взглянула в его покрасневшие глаза.