Девушка Света страстно мечтала стать моделью. Студия, журналисты, фотовспышки — она получила все это. Только насладиться триумфом уже не может: съемка — посмертная. И удивляться нечему: смерти Светы хотели многие. В общем, подозреваемых — масса, только выбирай!
Авторы: Колчак Елена
реконструировать таки удалось.
Вчера (если считать, что «сегодня» еще продолжается, несмотря на то, что перевалило за полночь), примерно в половине второго — это, напоминаю для тех, кто уже успел запутаться, была еще пятница — Оленьке позвонила «одна такая» Машка. По неясным для меня причинам ее Оленька в посягательствах на умопомрачительного Димочку не подозревала. Собственно, на самом деле Машка не звонила, просто…
Стоп. Скачка ассоциаций — штука заразная. Итак, «Машка» сообщила, что ненаглядный Оленькин Димочка намылился сводить пообедать некую рыжую девицу, при одном воспоминании о которой Оленька начинала трястись в истерике, поскольку грудь у девицы была, как у Памелы Андерсон силиконового периода — причем безо всякого силикона — и против такого богатства, конечно, ни один мужик устоять не способен.
Оно, конечно, инстинкты сильны. Но, по-моему скромному разумению, если мужик теряет голову в погоне за чьей-то грудью — либо там, кроме груди, что-то еще есть (например, мозги), либо у мужика головы изначально не было. Но это лишь мое, никого ни к чему не обязывающее, мнение.
Услыхав об очередной угрозе тихому личному счастью, Оленька, естественно — а кто бы поступил иначе? Вы? Так у вас просто отсутствуют здоровые женские рефлексы — отпросилась у доброй Ланы Витальевны и на всех парах ринулась к месту работы несравненного. Несравненный, натурально, дымился от трудового энтузиазма, то есть, попросту говоря, находился в запарке и ни о каких обедах ни с какими посторонними девицами и помыслить не мог — за полным отсутствием свободного времени. Оленька, однако, решила, что это все есть игра на публику, то бишь, на начальство, и устроилась в ближайшем скверике дожидаться, когда же ее сокровище прекратит притворяться, сбежит с рабочего места и… тут-то она его и выловит. Ход не самый умный, но распространенный.
Сокровище «горело на работе» часа три. Догорев, оно появилось на улице в сопровождении еще троих таких же героев труда, и не остывшая еще компания дружно двинулась к неведомым целям. Оленька двинулась за ними. Через полчаса неведомая цель приняла вполне материальные очертания. Ну помилуйте, куда могут отправиться четыре мужика по окончании рабочего дня, при таких-то погодных условиях? Конечно, на набережную, пить пиво.
Когда четыре мушкетера взяли по третьей кружке, Оленька поняла, что «агентство ОБС — одна баба сказала» — чего-то напутало. И растерялась. После попытки позвонить верной Машке растерянность переросла в полное недоумение: Машка уже четвертый день как отбыла в командировку, и появления ее не ожидалось раньше середины следующей недели.
— Получается, что я сама ушла, — совершенно убитым голосом закончила Оленька и с надеждой посмотрела почему-то на меня.
— Ну и что?
— Если бы в студии кто-то был, как бы ее убили? — любительница местоимений зашмыгала носом чаще, похоже, намечался очередной этап слезотерапии.
— Постой-постой, — удивилась я, — а откуда ты вообще знаешь, что кого-то убили?
— Катька сказала, — сообщила Оленька.
— Что за Катька? — шепотом спросила я Ланку.
— Менеджер из «Тирса», я им часто съемки делаю, — так же шепотом ответила Ланка.
О неизвестной мне Катьке Оленька рассказывала почти спокойно:
— Она пришла насчет съемки договориться, бабка ей и доложила.
Я вздохнула. Образ необитаемого острова вновь поманил своей тишиной и пустынностью.
— Какая бабка?
— Ну, эта, внизу…
— Вахтерша?
— Ну да, — подтвердила Оленька. — Катька мне звонит, чего у вас там такое, а я же не знаю ничего, меня же не было… Но меня ведь не просто так не было, я ничего не придумала!
Да уж, придумать можно и поумнее…
— Машка взаправду звонила! Только я не знаю, как…
Мы с Ланкой опять переглянулись, Ланка пожала плечами:
— В офисе телефон с памятью, утром поглядим.
— Думаешь, кто шляпу спер, тот и тетку пришил?
— Какую еще шляпу! — вновь воспряла Оленька. — Я не брала никакой шляпы, все были на месте!
Объяснять мы не стали. Великого Шоу Оленька явно не читала. По крайней мере, Бернарда. Хотя, думаю, что и Ирвинга тоже вряд ли. А шляп в Ланкиной студии десятка полтора, и действительно, все были на месте.
Тем временем Оленька успела тихонько приговорить последний стакан мартини, еще немного повсхлипывала и засопела окончательно сонно. Мы отвели ее в комнатушку, которую Ланка именовала «гостевым чуланом», уложили и вернулись на кухню. Почему в России все мало-мальски важные разговоры ведутся на кухне?
— По-моему, все это странно, — подытожила Ланка. — Только что мы с этим «странно» делать будем?
— А я знаю? Который час?
Ланка потянулась к буфету за часами.
