Девушка Света страстно мечтала стать моделью. Студия, журналисты, фотовспышки — она получила все это. Только насладиться триумфом уже не может: съемка — посмертная. И удивляться нечему: смерти Светы хотели многие. В общем, подозреваемых — масса, только выбирай!
Авторы: Колчак Елена
такую же «страховку» сама Натали? Очень любопытно.
— Ну дай-то ей Бог, а то не хватало нам еще одного трупа, — подытожила я с неким подобием облегчения. — Знаешь, у меня получается, что Светик начала давить на «счастливого» будущего отца, права качать, а он придумал, как все проблемы одним махом решить. Наобещал ей сорок бочек арестантов, вот она, довольная, в мышеловку и кинулась.
— Да похоже, — кивнула Ланка, — только почему в студии?
— А где? Ты сама подумай. Дома? В кафе? Везде всегда есть масса потенциальных свидетелей. В кафе посетители и, главное, обслуга, а у них взгляд острый, профессиональный. В любом жилом доме мильён любознательных старушек, тоже все видят, все знают. А здесь хоть стадо слонов приведи, никто не заметит.
— А сам что, святым духом просочился? Видели-то только ее.
— А черный ход на что? Зря, что ли, он открыт был?
— Как — открыт? — изумилась Ланка.
— Так и открыт. Не знаю, как в тот самый вечер, а на следующее утро, когда я в студию приехала, — точно. К тому же никто из здешних его не открывал, это я уже сегодня выяснила. А одна дама к тому же сообщила любопытнейшую вещь: эта дверь с лестницы плохо запирается, а изнутри плохо отпирается. Вкупе с тем фактом, что твою дверь открывали родным ключом, наводит на нехорошие размышления.
Ланка нахмурилась:
— Мы же решили, что это должен быть лидусин муж.
— Нет, Ланочка, этого мы как раз не решили, по крайней мере я. Это было только предположение. Но, суди сама, все вокруг студии крутится. А чтобы у Виктора были от нее ключи — да еще и от черного хода — это уж такое дикое совпадение получается. Где Крым, а где Рим. Да и мозги у него по-другому устроены. И, главное, огласки он не боится. Подумаешь, скандал! Лидусю он кормит-поит-одевает, так что она никуда не денется, для бизнеса, чем бы он там не занимался, никакие беременные девицы не помеха, может на всех площадях орать, какая он скотина, ему от этого ни жарко, ни холодно. Чужая душа, конечно, потемки, совсем его сбрасывать со счета не стоит, но по моему скромному разумению это не он.
— А… кто? — с запинкой спросила Лана свет Витальевна.
По-моему, ей пришло в голову то же, что и мне: наиболее уязвим для каких бы то ни было угроз Большой Человек. Тут и политика, и дела семейные сразу. Но я только пожала плечами.
— Будем думать. Кстати, а у тебя-то в студии ключ от запасного выхода есть?
— Конечно, — она вскочила, обрадовавшись возможности сделать хоть что-то.
— Покажи-ка мне его на всякий пожарный случай.
Ланка нырнула в один из ящиков оленькиного стола, покопалась в его недрах, вытащила совсем, еще покопалась и растерянно повернулась ко мне:
— Он всегда тут лежал.
Почему-то я ничуть не удивилась:
— Очень мило. Не могли его случайно в другое место положить?
Ланка растерянно водрузила ящик себе на колени, продолжая бессмысленно «перемешивать» его содержимое.
— Да мы им не пользуемся, кому понадобилось его перекладывать.
— Может, все-таки посмотришь?
Ланка решительно сунула ящик на место и обвела взглядом студию. Да, зря я попросила, «посмотреть» тут может продолжаться неделями.
— Ладно, оставь, — остановила ее я. — Пустяк, конечно, но пустяк странный. Давай дальше думать.
Мы стали «думать дальше». Молчание продолжалось минуты две.
— А… Рит, а может, это вообще не счастливый отец? Мы же не знаем, кому еще и какие претензии она могла предъявлять?
— Это мысль и, между прочим, близкая к гениальной, — высказалась я более-менее честно. — Меня все смущало, что возле студии ни одной более-менее подходящей кандидатуры не наблюдается. Кроме этого твоего, уже бывшего.
— Ты с ума сошла!
— Пока нет. Да не пугайся ты так, мне и самой эта идея кажется весьма и весьма сомнительной. Не клюнул бы он на такую… м-м… дешевку. Хотя, конечно, черт их, мужиков, разберет. Тело-то у нее и в самом деле божественное было. Да не бледней ты, тебе не идет. Сама сказала, он тебя от Дворца забрал сразу после трех, и дальше вы вместе были. Алиби железное! Ты чего вздрагиваешь? Он у меня так, для очистки совести, просто потому что я не люблю железных алиби.
— У меня тоже такое же, — почти прошептала она.
— Ты, дорогая, исключаешься отнюдь не из-за алиби, а по совершенно иным причинам. Кстати, его окружение, скорее всего — тоже пустой номер. Я тут на свой страх и риск предприняла кое-какие провокационные действия…
— Рита! — Ланка трагически всплеснула руками, даже уронила канцелярский прибор, стоявший на оленькином столе.
— Да что ты сегодня какая нервная? — я поставила прибор на прежнее место и собрала рассыпавшиеся скрепки, карандаши и прочие конторские причиндалы. На дне стакана для карандашей что-то звякнуло.
