Девушка Света страстно мечтала стать моделью. Студия, журналисты, фотовспышки — она получила все это. Только насладиться триумфом уже не может: съемка — посмертная. И удивляться нечему: смерти Светы хотели многие. В общем, подозреваемых — масса, только выбирай!
Авторы: Колчак Елена
Совершенно автоматически я заглянула туда, скрепкой извлекла звякающий предмет и продемонстрировала его Ланке:
— Этот?
— Ой, а что он там делал? — ее изумление было неподдельным.
— Лежал. Ну, этот?
— Похож. Думаешь, я помню, как он точно выглядит? Смотри сама, — она извлекла из сумки свою связку ключей и положила рядом с находкой ключ от студии. Похожи они были почти как близнецы, только зубчики на бородках разные. Я одолжила у Ланки подходящую коробочку и убрала в нее драгоценный ключик. Конечно, все сегодня умные, все знают, что надо действовать в перчатках, но если ключ даже не удосужились положить на место, так может и следы какие найдутся?
Как ни странно, Ланку мои манипуляции не слишком заинтересовали: ну, ключ, ну, оказался не на месте, непонятно, но какая разница? Гораздо больше ее беспокоили мои провокации в окружении «бывшего».
— Брось, расслабься, все было медленно и печально. Аппарат у твоего Большого Человека отнюдь не гигантский. Я всего лишь аккуратно повыясняла, кто где был в нужное время, и осторожненько намекнула, что информация не совсем соответствует действительности.
— Ну?
— Ничего, — для убедительности я помотала головой. — Все убеждены, что Максим Ильич из командировки вернулся в субботу утром, про пятницу знаешь только ты. Хотя на самом деле остальным вообще наплевать. Никто не пытался меня ликвидировать, никто не пытался меня купить, никто вообще ничего не пытался сделать. Даже сказочек про плохо работающие телефоны не рассказывали. В общем, никого там не беспокоит, что их собственным времяпрепровождением в ту роковую пятницу интересуются. Более того. Никто, кажется, и не подозревает, что пятница была роковой. Так что остаешься ты, которая заведомо ни при чем, Казанцев, которому ты обеспечиваешь железное алиби, Оленька и твоя Лариса Михайловна. Или еще кто?
— Ну… заходят многие. — Ланка задвинула-выдвинула злополучный ящик, сунула в стакан откатившийся в сторону карандаш. — Но тогда получается ужасно сложно. Слишком сложно. Добыть ключи, выяснить про пустующее помещение… Мы ведь особо не докладываем, все привыкли, что в студии всегда кто-то есть. А зачем Оленьке или Ларисе Михайловне?..
— Оленькиных резонов нам с тобой не понять, даже и не пытайся. Тебе отомстить, оградить ненаглядного от посягательств очередной пиявки, да все, что угодно. Но тогда придется предположить, что она — великая актриса, переплюнувшая Сару Бернар и Комиссаржевскую, вместе взятых. Мы же обе на ее истерику любовались — невозможно так достоверно сыграть. Не верю. А вот Лариса Михайловна — это любопытно. Я тут давеча демонстрировала чудеса хитрости, врала, как целое стадо сивых меринов, и в итоге выяснила — в «Улыбку» она была записана на одиннадцать утра, я, между прочим, даже с врачом побеседовала, в кресле Лариса Михайловна сидела с одиннадцати до начала первого. Дальше — аут. Где дача, какая дача, чья дача и, главное, когда дача? У нее случайно не было возможности за твоей спиной чего-нибудь химичить, ну там, со счетами, дебет-кредит, прибыль-убыль, не знаю, я ничего не понимаю в бухгалтерии.
Ланка грустно усмехнулась:
— Я, к сожалению, тоже. Но при чем тогда эта девица? Она-то, наверное, в бухгалтерии понимала еще меньше?
— В бухгалтерии, может, и меньше, зато у нее обширные и разнообразные знакомства, в том числе, не исключено, что и среди финансовых работников. Могла случайно что-то узнать…
Ланка отреагировала на мое рассуждение бессмертным:
— Черт побери!
В общем, не хватало только гипса и бриллиантов.
10.
Друзья мои, прекрасен наш Союз!
М. С. Горбачев
Бриллианты ждали дома. Сразу два. Точнее, двое. Право, это не частная квартира, а какой-то проходной двор! Ну ладно, Кешка, свой человек, когда он не появляется, даже скучно. И ему всегда можно сказать «Глебов, брысь, а?» — исчезнет без всяких обид. Тактичный. Вот и сейчас выродил нечто, похожее на извинения:
— Рит, ты не сердись, что мы вот так, если мы не в тему, только скажи! Но… обсудить-то надо… — и добавил совсем уж жалобно. — Я тебе еды принес, вот, — он протянул мне коробочку. — Рыбка… Вкусная… Еще теплая…
Можно ли на него сердиться?!
А вот наглый Ильин даже бровью не повел. Он что, думает, раз он мне замок менял, теперь можно этот замок открывать, когда захочется?
— А я-то считал, здесь рады гостям… — задумчиво молвил Никита, слегка улыбаясь.
Но Маргариту Львовну голыми руками не возьмешь!
— Гости, дорогой мой, стучат в дверь и незваными не ходят. Иннокентий, не слушай, к тебе это не относится, ты тут не гость, а вполне полноправная личность. В крайнем случае за хлебом отправлю или компьютер чинить
