Девушка Света страстно мечтала стать моделью. Студия, журналисты, фотовспышки — она получила все это. Только насладиться триумфом уже не может: съемка — посмертная. И удивляться нечему: смерти Светы хотели многие. В общем, подозреваемых — масса, только выбирай!
Авторы: Колчак Елена
уборщица приходит по понедельникам, средам и пятницам. С утра. Значит, утром в пятницу пол был вымыт, и вряд ли после этого там могли оставаться какие-то осколки, ну разве что совсем микроскопические. Ильин прав, могла разбить и уборщица (но тогда она же их и ликвидировала бы), могла вообще осколки случайно занести из другого офиса. Могла, разумеется. Но чем-то мне этот стакан не нравился.
И, наконец, Странная Вещь Номер Шесть — невероятно довольный вид девушки Светы в тот роковой вечер. С чего бы взяться довольному виду после визита к жене своего «покровителя»? Если с Виктором Света уже рассталась, чего к Лидусе ходить? А если нет, откуда взяться «глубокому моральному удовлетворению»? Что ей такого радостного Лидуся сообщила? Единственная версия — что с Виктором разводится. Ага, а Гамсун, Бергман и авторы бразильских сериалов отдыхают. Все сразу в одном флаконе.
Обозрев еще раз получившийся список, я почувствовала себя Белой Королевой, которая ухитрялась до завтрака поверить как раз в шесть невероятных вещей. Все это собрание фактов было не просто Странно — странности категорически не сочетались друг с другом, ну вроде как мороженое с горчицей. Или — собираешь некий механизм, привинчиваешь одну детальку к другой, а получается гибрид велосипеда и швейной машинки. Мало того, что выглядит жутко, так ведь и не шьет, и не едет. Черт-те что и сбоку бантик!
Причем бантик можно было видеть воочию. Почти перед самым носом. Двумя ступеньками выше меня. Что за притча? Потрясла головой, видение не исчезло: действительно, бантик. Небольшой, черненький, аккуратненький. Рядом еще один.
Ну все, досиделась, напекло голову. И бантики чернявые в глазах…
Да уж. Не столько голову напекло, сколько переработала. Бантики шевельнулись и оказалось, что они украшают пару босоножек. Босоножки, ясное дело, были на ногах. Ноги принадлежали — я подняла глаза…
Тьфу, пропасть, Лидуся! Легка на помине. И, что характерно, тоже со стаканом пива.
— Привет! Так и знала, что ты здесь, — Лидуся устроилась рядом, отхлебнула изрядный глоток и сразу приступила к делу:
— Чего там у Великановой стряслось?
Опаньки! Я чуть не свалилась со ступеньки. Способности Лидуси узнавать новости превосходили всякое воображение. Ей были всегда известны все мало-мальски значимые сплетни, причем она виртуозно отфильтровывала достоверную информацию от шедевров «сарафанного радио». Вот, пожалуйста! Только явилась из Пензы и на тебе!
— А… что такое? — осторожно поинтересовалась я.
— Да брось, ты же там была. Какую-то девицу пристукнули.
— Ну…
— Ритка, не томи! Хочешь, я тебе еще пива куплю?
— Да не надо, я и сама в состоянии.
Я задумалась о причинах такой щедрости. Как правило, мы платили каждый сам за себя, разве что у кого появлялись совсем уж шальные деньги, провоцирующие на купеческое «я угощаю».
— Ритка, не спи! — Лидуся дернула меня за рукав.
— Чего ты от меня-то хочешь?
— Когда ее?.. это?..
Невероятно! Лидуся чего-то не знает!
— В пятницу вечером, — сообщая это, я не выдавала никакой тайны, так что совесть и не ворохнулась.
— Вот …!
Лидуся обильно пересыпала свою речь словами, которые, по выражению одного авторитетного источника, «мужчины используют для связи слов в предложениях». Лидуся использовала их для украшения. Придется, однако, хоть и жаль, обойтись без стилистических изысков — бумага, что бы там ни говорили, терпит не все.
— А в чем дело-то?
— Да я ж тебе говорю — это ж та девица, — собственно, Лидуся назвала девушку Свету немного по-другому, но это невоспроизводимо, — она же с Витькой моим весь последний год путалась. Всю плешь мне проела!
Никакой плеши на лидусиной голове не наблюдалась. Ну, не копна, конечно, но очень приличные волосы. Стрижка, по-моему, свежая.
— Так это ты, что ли, постаралась? — не очень тактично пошутила я.
Лидуся ответила на полном серьезе:
— Не. Хотела только. Сколько раз руки чесались подстеречь и по темечку приласкать. Дрянь подзаборная! Запросто можно было подстеречь. Ты чего на меня так смотришь? — вдруг спросила она без всякой паузы и даже почти с той же интонацией. — Глаз, что ли потек?
Я вспоминала старый анекдот: «Не бывает такой животной!» Ну, правда, Лидуси просто не может быть. Однако вот, сидит рядом со мной, полезла в сумочку за зеркальцем, проверила состояние макияжа… Честное слово, я не знаю как с «этим» разговаривать, не знаю, не умею, не могу!
— И чего же не подстерегла?
— Ты серьезно? — удивилась Лидуся.
— Сама говоришь — хотела.
— Я чего, совсем ненормальная? Убьешь мокрицу, — Лидуся и тут употребила другой термин, один из самых общеизвестных.
