Девушка Света страстно мечтала стать моделью. Студия, журналисты, фотовспышки — она получила все это. Только насладиться триумфом уже не может: съемка — посмертная. И удивляться нечему: смерти Светы хотели многие. В общем, подозреваемых — масса, только выбирай!
Авторы: Колчак Елена
комплекса вины доводилось совершать куда большие глупости, чем отклик на «надо поговорить». И уж заведомо более серьезные, нежели те, что делаются… м-м… как это называется? в любовном угаре.
— Ланочка, я вообще не понимаю, чего ты паникуешь. Если девицу достал кто-то из его команды, так ты тут никаким боком. Тебя может касаться только, если он сам… А он с тобой был с трех часов дня.
В трубке опять послышался вздох и, подождав с минуту, я почувствовала, как в душе моей зашевелились смутные, но крайне неприятные подозрения.
— Или не с трех? Эй, Ланочка, ау!
— Да с трех точно, ты не думай, — успокоила не то меня, не то себя Ланка, в результате чего подозрения поднялись и заколосились. — Я сама не знаю, что на меня нашло. Максим исчез, тебя тоже где-то носит, ну, и вот… Ты что-нибудь еще узнала?
Я подумала, что, конечно, узнала, остается самая малость — понять, что именно. Но, раз уж Ланка на связи, не вредно заткнуть еще одну дыру.
— Сколько у тебя Лариса Михайловна получает? И сколько на основной работе?
Ланку неожиданный перескок из Европы в Австралию не удивил, ответила моментально, а зачем мне это нужно, даже не поинтересовалась. Похоже, финансовые манипуляции собственного бухгалтера ее интересовать почти перестали.
Положив трубку, я задумалась. Сто лет Ланку знаю, но первый раз вижу, чтобы она так себя вела. Боюсь, говорит… Чего боюсь, почему боюсь? Бред. Или не бред?
Я снова схватилась за телефон:
— Лан, опять я. С одним-единственным вопросом. Можешь меня, конечно, послать, но все-таки…
— Какой вопрос? — обреченно согласилась Ланка.
— После трех вы непрерывно вдвоем были?
В трубке повисло глухое и плотное — хоть ножом режь — молчание.
— Але, Лана свет Витальевна! Я же сказала, что ты можешь меня послать. Сейчас это уже не принципиально: американцам твоим, по-моему ничего — или почти ничего — не угрожает. Но мне для себя хотелось бы прояснить кое-что. Только скажи — я забуду. Все и навсегда.
Трубка наконец ожила. Хотя «ожила» — это я зря. В Ланкином голосе жизни было не больше, чем в останках гейдельбергского человека:
— Нет. Я хочу знать. Что бы там ни было. Только… Я могу на тебя рассчитывать?
Дурацкий вопрос, но, похоже, Ланка сейчас в такой растерянности, что сомневается во всем. Поэтому я постаралась, чтобы мой ответ прозвучал и максимально убедительно, и предельно обыденно:
— Так же, как и раньше. Если я что-то выясню, ты об этом узнаешь первая.
— А потом?
— Как разрешишь, — я пожала плечами, как-то забыв, что она меня не видит. — Только, солнце мое, может, хватит уже ходить вокруг да около? Я так понимаю, что в непрошибаемом алиби твоего ненаглядного имеется некоторая брешь, да? Так расскажи уже, вместе подумаем…
— Ладно. Только этого не может быть… — Ланка помолчала, а я ее, разумеется, не торопила. — Понимаешь, часов в пять нам захотелось моченых арбузов…
— Нам? — уточнила я, подумав, что размер «дыры» в алиби зависит в первую очередь от того, кому именно пришла в голову эта идея. Если Большому Человеку — то это, возможно, повод отлучиться…
— Ну, вообще-то мне, — сообщила Ланка, — хотя Максим их тоже любит. В общем, захотелось. Правда, по стаканчику мы принять уже успели, но от меня до Крытого рынка можно доехать дворами, решили, что обойдется.
— Ну и?
— Ну и, — передразнила меня Ланка. — Он привез четыре арбузика, мы их с удовольствием съели. Все.
— Долго ездил?
— Минут двадцать. Не больше получаса.
— И как раз в пять часов… — печально констатировала я. — Хотя по времени только-только до Крытого доехать и вернуться. Эх!.. Слушай, ему перед этим никто не звонил? На трубу, а?
— Не знаю, Рит. Не знаю! Ты же мой дом представляешь. Я и на кухню выходила, и во двор за зеленью.
— А когда вернулся — ничего… м-м… такого, ну, необычного не заметила?
— Да то-то и оно, что нет.
— Ну и не паникуй. Похоже, это вообще ничего не означает. Время-то тик-в-тик. Не с куста же он эти арбузы сорвал, правда? И… Вот что, подруга, раз уж так пошло, скажи мне еще одну вещь, облегчи душеньку — знал он Свету?
— Знал, даже мне рассказывал, — призналась «подруга» с тяжким, как три слона, вздохом. — Есть, мол, кассирша в «Элеганте» — невероятный экстерьер и столь же невероятный идиотизм. Из одного совместного ужина ухитряется самые далеко идущие выводы сделать. Как видишь, не только знал, но и ужинать водил. Хотя бы однажды. Только… Ты будешь смеяться, но мне в тот момент и в голову не приходило, что дура-кассирша из «Элеганта» — это та самая идиотка, которая у меня фотографировалась и скандалы закатывала.
17.
Для симпатичного человека каждый готов сделать что-нибудь приятное.
