Действие происходит после ядерной войны в подземном убежищерядом с Москвой. Жалкий мусорщик неожиданно для себя вступает вконфликт с элитой Убежища — стражниками и становится обладателемкомнаты, набитой разными богатствами но, самое главное, он узнаетпуть, ведущий в Метро, находящееся под мертвым городом. Спасая свою жизнь, главный герой вместе с несколькими товарищамипускается в путь по тоннелям, где они с удивлением обнаруживают, что Метро не такое уж пустое и заброшенное, как онидумали…
Авторы: Александр Неверов
Максим кудато отошел и через минуту уже стоял перед лысым со небольшим, продолговатым шприцем, в который была заправлена какаято коричневая, мутная жидкость.
– Закатай рукав, – бросил лысый Венику.
– Мужики, – забормотал тот. – Вы чего?..
Лысый сделал знак мужикам. Венику выкрутили руку, засучили рукав и больно уколов, сделали инъекцию.
Тот не знал, что и думать. Его отпустили, но стали смотреть с какимто интересом.
– Сейчас поплывет, – сказал ктото.
Раздался смешок.
– Все, – сказал Максим. – Готов.
Веник ничего не понимал. Он хотел чтото сказать, как вдруг почувствовал, что не может открыть рот, как вдруг все перед глазами расплылось и исказилось в какието линии.
– Ладно, – донесся издалека голос лысого. – Уходим. Семен!
– Я!
– Отвечаешь за него головой!
Бритый парень кивнул, схватил Веника за руку и потащил, увлекая за собой.
Дальнейшее Веник помнил смутно. Вернее он почти ничего и не помнил. Вроде бы они кудато бежали. Через какието дворики и забитые битым кирпичом пустыри. Бежали в тени зданий и через ярко освещенные солнцем дворы. Несколько раз спускались под землю в темные переходы. Командиры выкрикивали какието команды. Бритый парень почти все время держал его за руки и дергал из стороны в сторону. Когда закончилась явь и этот кошмарный бег по залитой солнцем поверхности сменился прохладными тоннелями – он не помнил. Сколько они до них добирались он тоже не помнил. Может несколько часов, а может и весь день. От вколотой инъекции в голове было совершенно пусто.
Он только слепо выполнял команды. Говорили бежать – он бежал. Сидеть – он сидел.
Окончательно Веник пришел себя на деревянной шконке, в узкой комнате. Выход перекрывала решетка, за которой виднелся слабоосвещенный коридор.
Веник попробовал пошевелиться и тут же застонал. Каждый сантиметр тела просто вопил от боли. Парень почувствовал, что всего его покрывают синяки. На руках, на теле, на ногах.
Он мысленно выругался.
«– Вот тебе и выждал удобный случай, – только и подумал он. – Вот тебе и сбежал!»
Сил хватило только на эту мысль. Снова все заволокло туманом и парень потерял сознание.
Веник сидел на деревянной шконке. Узкая камера запиралась на крепкую решетчатую дверь, за которой виднелся слабо освещенный коридор. По коридору время от времени проходили охранники, заглядывая к нему через решетку.
Прошла уже неделя с тех пор, как его поместили в эту камеру.
Два раза в день приносили скудную еду. Уже на второй день появился он – мужик по имени Василий Сергеевич. Низкорослый и плешивый мужичок с важно поднятой головой. Он представился просто – следователь. Пошли допросы. Первые несколько дней, мужик приходил в камеру и сидел на табурете рядом с кроватью Веника. Затем, когда парень смог вставать на ноги, допросы переместились в отдельный кабинет, куда его водили с мешком на голове. Идти, правда, было недолго. Всего пара коридоров и поворотов.
Еще в начале допросов, мелькнула у Веника мысль – притвориться другим. Объяснить, что якобы это не он диверсант, а только был знаком с настоящими диверсантами, которые все ему рассказали. Однако, увидев на допросе одного из мужиков, с которым он толкал тележку с «Кропоткинской», он отказался от этой мысли. Мужик уверенно опознал парня. Затем появились другие люди с разных станций, с которыми сталкивался парень. К тому же вопросы следователя наводили на мысль о том, что он и без его показаний многое знает.
Постепенно допросы становились все короче. Наконец, на пятый и или шестой день, Василий Сергеевич, с торжеством захлопнул папку в которой лежала кучка исписанных листков, на которые он записывал показания парня.
– Нус, – сказал он, самодовольно потирая руки. – Вот мы и закончили!
Веник ничего не сказал и только подумал, глядя на пухлую папку, как много тут зря загубленной ценной бумаги.
Ему снова одели на голову мешок и отправили в камеру.
«– Ну и пусть, – думал он в безразличии. – Ну, кончат меня. Ничего страшного. Кто обо мне плакать будет? Может быть вспомнит кто иногда – Борода или Дед. Ну или еще кто в Альянсе…»
Стало себя жалко. Навалилась апатия. Будь что будет!
В коридоре послышались шаги. Загремел замок решетки. Снова Венику надели на голову мешок и проводили в знакомую комнату, посадили на стул и скрепили руки за спиной. И снова, после снятия мешка Веник увидел знакомую плешивую рожу следователя. На этот раз папки на столе не было. Василий Сергеевич просто сидел и нервно барабанил пальцами по поверхности стола.
Следователь смотрел на парня безразлично, можно сказать даже с небольшой
