Завещание Сталина

Сталин должен сам решать, из какого источника пить, чтобы народ не чувствовал жажды»…
Подняв руку и коротко помахивая ею в такт ритмическим ударениям, он вдруг прочитал стихи, которые я запомнил дословно, не зная, кому они принадлежали, были это стихи Сталина или он кого-то цитировал:

«Поэт, мне кажется, — это стихийный выразитель земной, природной, естественной правды. А доктринёр, рифмоплёт, который, кроме суетных желаний и зла на современников, ничего за душой не держит, какой же это поэт? Поэт — прирождённый учитель, прорицатель. Он правитель в мире духа — такой же, как я, — в политике. А прочие — выспренные болтуны, самоуверенные жулики пера. Их полно, а настоящих поэтов уже почти и не слыхать. Я слежу, я знаю… Это страшно, ибо народ жив, пока в нём звучат голоса народной правды, голоса бессмертной мудрости. Наша нынешняя система убивает их. Стало быть, она убивает и нас. Не переменим систему — погибнем, растеряем бесследно всё то, что вырвали из кровавых лап прекрасной и нужной, но зверской и вовсе не нашей революции…
Другой жизни у меня нет, кроме жизни страны, которой я служу. Всем известно, что меня не интересуют ни богатство, ни личная слава, ни увеселения, меня заботит только мощь страны, её неуязвимость, которая позволит сделать жизнь каждого советского человека гораздо более осмысленной, счастливой, материально обеспеченной.
Установленная власть должна защищать себя. Но это трагедия, если власти приходится только тем и заниматься, что защищать себя. Эту вот трагедию и навязали Советскому Союзу политические проходимцы и в стране, и за рубежом.
Между тем задачи власти — созидательные. Но даже экономика имеет тут подчинённое значение, о чём и не подозревают бравые марксисты, а точнее — провокаторы. Главное — свободное развитие духовного потенциала, расширение нравственного пространства, которое компенсирует погрешности и ложь политических доктрин и установок. Говорю честно: мы не выжили бы без наследия Достоевского, Льва Толстого, Гоголя, Пушкина, без тех, кто смотрел дальше сохранения простой народной традиции, кто создавал новое пространство для духовного творчества.
Великий писатель — это всегда политический писатель. Чтобы заполучить его, нужно терпеть сотни единиц писательской мелочи, работая с ними, но, конечно, не в плане кагального давления, как было и есть у нас до сегодняшнего дня. Стричь всех под эту гребёнку, которая якобы необходима власти — не только позорное, но и пагубное дело, ибо подлинный гений, выделяемый народом, непременно видит дальше, чем наши недоучившиеся доктринёры.
Я представляю себе весь ужас положения действительно талантливых поэтов или прозаиков. С одной стороны — железобетон официальной доктрины, серость которого усилена безмозглостью партийного чиновника и замыслами тех, кто погоняет и чиновников. С другой стороны, расхолаживающая дребедень всех этих парикмахеров и конферансье, представляющих «граждан мира». С третьей стороны, давление