Завещание Сталина

году представители Трёхсторонней комиссии в Оттаве приняли решение предпринять все необходимые меры, чтобы исключить появление в западной печати любое упоминание о сталинском «Завещании».
Я позвал к себе американского полковника.
— Это мне всё известно, — уныло сказал он. — Но теперь в России якобы циркулируют слухи, и слухи содержат весьма любопытные подробности.
— По причём же здесь наш архив?
Он протянул мне стопочку новеньких 100-долларовых банкнот, схваченных красной резинкой, и со вздохом признался:
— Как и завещание Гитлера, завещание Сталина касается так же и еврейского вопроса… Американское еврейство не очень доверяет русскому, зная, что где-то в России есть более объёмная информация… Помогите, господин Пекелис! Это в ваших личных интересах. За любое сообщение, которое приблизит меня к цели, я заплачу в три раза больше! Вы должны понимать, что я раб приказа, а они давят и давят!..
А через несколько дней у меня обозначился весьма опасный конкурент — Ефим Соломонович Глобин, возглавлявший прежде какой-то отдел по связям с президентским Советом Безопасности.
Этот человек явился в дом к Мурзину в сопровождении Леопольда Леопольдовича и ещё одного типа, его звали Сёма Цвик. О Сёме никто ничего определённого сказать не мог, он излагал временами затверженную легенду, но в неё не верили: она была слишком пёстрой, слишком куцей и слишком логичной во всех своих частях.
Леопольд Леопольдович, конечно, получил свои хорошие авансы. Его так и распирало от важности:
— Я привёл новых друзей, дорогой Пекелис! Ефим Соломонович — экстрасенс высшего класса. Неоднократно консультировал ещё прежнее руководство КГБ… Напряжением мысли он способен предотвратить ракетный старт на мысе Канаверал. Он сам об этом расскажет!..
Я давно был ориентирован о модных увлечениях начальства времён «перестройки» и сумятице в умах, «увлечения» были частью обширной технологии подавления духовного сопротивления основных эшелонов власти в СССР: обстрел мозгов производился не столько из зарубежных, сколько из советских официальных изданий, постоянно перепечатывавших «сенсации», приготовленные психологами-киллерами…
— Польщён, польщён, — сказал я, изображая на лице необыкновенную радость. — Я уже давно слышал о том, что у нас в Генеральном штабе сидят два человека, способные взрывать баллистические ракеты более эффективно, чем импульсные лазеры большой мощности, — простой концентрацией мысли.
— Выражаетесь Вы не совсем научным языком, — снисходительно улыбнувшись, ответил Ефим Соломонович. — Эманация высоких энергий предполагает высочайшее духовное развитие и пиковую моральную чистоту… Но в целом Вы правы: мы способны выполнять и такую функцию.
«Самонадеянный засранец, — заключил я. — О какой моральной чистоте ты плетёшь? На твоей морде самописцем отмечено, что ты педераст и отпетый жулик!..»
Компания раскрыла принесённые дипломаты, и взорам ошеломлённого Мурзина предстала батарея напитков большой убойной силы. А закусь! Такой закуси не мог бы выставить даже крупный ресторан кавказского побережья.
«Хлопцы рассчитывают на крупные козыри…»
— Господин Цвик, — представил Леопольд Леопольдович. — Все считают, что это лучший следователь в российском уголовном розыске…
Гости рассаживались. Мурзин, подняв очки на лоб, внимательно рассматривал каждую этикетку и одобрительно кивал головой.
— Я только что перемолвился парой фраз с главой американской миссии офицеров связи, — негромко сказал мне Ефим Соломонович. — Он доложил о просьбе, с которой обратился к Вам…
Дело в том, что аналогичный запрос мы теперь получили из Москвы… Дело не в самом документе, он у нас и у американцев имеется. Дело в разъяснениях, которые якобы давал диктатор доверенным лицам из числа армейских генералов и руководите лей крупных оборонных предприятий… По нашим сведениям, в живых остался всего один участник бесед с этим ужасным злодеем и коварным антисемитом.
Он в упор сверлил меня буравчиками чёрных глаз.
— Ах, вот оно что, — спокойно отреагировал я, догадываясь, какой аспект проблемы более всего волнует Ефима Соломоновича. — Значит, отныне я уже не смогу оказать никакой услуги моему доброму другу.
— Да, теперь мы все вместе будем осуществлять одну задачу, — подтвердил Глобин. — У меня есть некоторые соображения и насчёт вас, господин Пекелис. Думаю, под руководством моего центра мы быстро найдём решение задачи…
«Всё просто, как грабли. Он перехватил заказ. Но, видимо, ему обещан крупный куш, иначе бы он не стал так суетиться… Что же он прежде не возникал на горизонте?..»
— Не