Завещание Сталина

«Ты что, Гаврила, в Америку убежишь? Нет, конечно. Пей-гуляй от пуза, а осенью возместишь овсом или житом. Или сырой овчиной. Работу какую сделаешь в моём хозяйстве. Землю перепашешь, навоз разнесёшь…» Для всех этих мужиков я — первый благодетель…»
В лавке у него жена частенько сиживала — Фира. О, задница! Таких задниц он с тех пор ни у кого не видывал, — сложи двух кобылиц, и та выйдет уже. И захаживал к ней Беня, он кузню держал, трое работников у него было. Никто без дела не сидел.
Один подковы ляпает, другой гвозди рубит, третий уголь таскает или сбрую шьёт. Не любил бездельников Беня, хотя сам любой заботой тяготился: «Кто ж вам, пропойцы, чарку даром нальёт? Никто. А вы ко мне в карман лезете!..»
Беня захаживал к Фире в лавку. И крутили они промеж собою известные амуры.
Ой, люди жили! Все были себе полные хозяева. Решал, конечно, кагал, а не царь-дурачок, у которого и понятия не было никакого о подлинностях в его необозримом царстве. Что слепец видит? Что глухой слышит? Что безумец мастерит?..
Беня зайдёт — то ему дратвы дай, то дюжину свечек, то замок с хитроумным ключом. И к Фире: «Хочу пощупать: не унесли ли воры?» Она смеётся: «Шо ты мацаешь, шо ты мацаешь, ушкуйник? Это же тебе не банная шайка!..»
И однажды у них испуг получился. Короче, застрял этот Беня, — ни взад, ни вперёд. А старый Малкин уже идёт. Фира шубой накрылась. А лето, жара.
Малкин подслеповатый, очки на шпагате.
— Фира, и что ты кутаешься в совсем новую шубу? Тут же кругом моли — прорва!
— Ой, у меня что-то крестец ломит. Ты бы сходил за аптекарем, вся дрожу.
— Я Ваньку пошлю, чего мне ноги-то бить?
— Ты сам сходи и аптекаря приведи, не то он Ваньке натирку из керосина даст да рубль возьмёт. Не знаешь, кому он что продаёт?
Ну, тот и потопал…
Ой, как люди жили! Любой товар — почти даром. Можно было бы без всех этих революций обойтись, хотя и попёр он, русский антисемитизм, особенно после японской войны: «Жиды япошкам деньги заплатили, чтобы Россию вконец извести!..» А, какова дурь? Пронюхали, да не то. Доказательств нет, одно надругательство.
Ну, этим, на верхотуре, им виднее, у них все карты на руках. Они, конечно, держали под контролем все партии. И большевиков, и меньшевиков. Но держали головку, взять тех же эсеров, а в глубинке, на периферии, на задрипанных этих окраинах русский мужик уже о своей национальной власти стал как-то очень уж дерзко помышлять, — нужно было зубы ему вон повыдёргивать. Мало мировой войны, нате ещё и гражданскую и лупите друг друга, пока не освободится для порядочных людей эта Россия…
Нет, он лично никого не убил. Вот его отец посылал на смерть безмозглый пролетариат — было. И дядья посылали. А он лично — никого. Даже лозунгов не сочинял…
Он вспомнил, как получил первое задание в отношении Прохорова, бывшего генерального директора крупнейшего оборонного объединения. Он сначала не вникал в подробности, хотя по ходу освоил кое-какие необходимые детали. Этот Прохоров — дважды лауреат, закоренелый сталинист, стало быть, антисемит, противник демократии. Один из тех, кто начал распространять в обществе фальшивку о «завещании Сталина», в котором тиран, якобы, предвидел все будущие зигзаги истории.
Прохорова пытались устранить. Но что-то уж очень деликатничали: ничего не получалось. Или передумали: зачем устранять человека, который несёт ахинею? Дешевле превратить его в идиота, — пусть российцы сами посмеются над сумасбродом. В России это хорошо получается — затоптать того, кто выше других. Лишили собственности, лишили жены — устоял. И не только оклемался, как говорят, а ещё и женился на молодой родственнице, чтобы ей квартирку отписать.
Конечно, его можно было выманить за рубеж и там прижать к липучке, инсценировать убийство, грабёж, кражу, изнасилование — там повсюду наши, которые за хорошие деньги устроят всё, что хочешь. Нет, решили разыграть местную пьеску. На ней, конечно, тоже погрели руки. Гриша Белокопытов придумал хороший сценарий. Он как раз хотел купить квартирку зятю, и ему нужен был хороший куш.
Короче, фиктивный русский филиал фиктивной болгарской фирмы взял этого Прохорова на крючок.
Наглец! Как все они, из прежнего мира. В башке ещё тухлый ветер «социализма» и «всенародной власти». Не сознаёт ни реальности, ни своей обречённости, на что-то надеется. Как увидел его, поразился, что так долго с ним возятся: «Червячок ты, глиста, крантыль тебе полный. И скрежет зубовный ещё будет, и стенания за железными решётками!..» У него сын потом в Чечню загремел, это наши постарались, их там клали ротами, нагоняя страх на тех, кто ещё рассчитывал потрепыхаться. Красно-коричневые ещё помышляли о реванше и считали своей Россию, —