Завещание Сталина

подарки. Пять тысяч долларов — фьюить!..
Никто не усомнился в этом, тем более что щедрость г-на Носа, особенно по отношению к свободным московским барышням, постоянно подтверждал «личный секретарь г-на Носа в России» некий Саша Ахтамзян, якобы рекомендованный самим мэром Москвы Юрием Лужковым.
Когда евреи сообразили, что им необходимо приставить к г-ну Носу своего человека, вакансия была уже забита. На деле её никогда и не существовало. Этот Ахтамзян был напарником «командора из Канады» и всё время напирал на то, что у него мать и братья — калеки, жертвы землетрясения в Спитаке, их необходимо было срочно госпитализировать, и «если бы не г-н Нос, я бы никогда не решил эту проблему — он выложил мне с ходу двадцать тысяч долларов! Где вы видели ещё такую щедрую натуру?..»
Короче, ловкий язык Ахтамзяна подвёл к тому, что каждая из трёх «фирм», подписавших соглашение, собрала наличку на билет до Парижа, не сомневаясь, что через неделю получит своё обратно. Кроме того, все дали Ахтамзяну втихаря по 200 долларов, получив от него «доверительную информацию» о том, что босс «Интернейшнл инвестмент энд факторинг компани» якобы намерен понизить проценты в договорах с двумя фирмами. «Это моя забота, — заверил Ахтамзян, — чтобы не наехали именно на Вас!»
В полдень рокового дня, когда телефон «командора» перестал отвечать на звонки, все наши «фирмачи» забили тревогу и явились в отель, где проживал г-н Эврибоди Нос. И что же выяснилось? Что он, действительно, проживал в отеле, но не две недели, как считалось, а всего одни сутки. Каких-либо оставшихся его вещей обнаружено не было. Пропал и улыбчивый Саша Ахтамзян, который в кульминационные моменты приятного общения повторял: «Пусть мэня в гробу обосцут внуки, если я измэню хоть одно слово нашего договора!..»
Увы, многие евреи не видят, куда тащат еврейство и вместе с тем весь мир, — кто способен побудить их одуматься? Я ни на секунду не сомневаюсь, что все мы давно одурачены собственной пропагандой. Мания избранности и жалкие анекдоты давно уже заменили нам трезвую философию жизни.
Еще в советские времена для гоев была сляпана установка, призванная поколебать все их надежды. Плывёт в открытом море баран. Летят мимо чайки. «Баран, а баран, куда плывёшь?» — «В Африку». — «Так ведь в той стороне Австралия». — «Мне это до лампочки, всё равно никуда не доплыву».
Так вот, бараном сегодня выступают не гои, ищущие спасения от нашего назойливого общества, а мы сами: мы не знаем, куда плывём, но все из нас знают, что никуда не приплывут. Сегодня сорвут куш и завтра, а послезавтра — 9 г свинца под модную кепку…
Удивляюсь, как это — при всей нашей мнительности — мы не способны даже сообразить, что нужно что-то делать, как-то изменить инерцию нашего движения.
Судя по анекдоту, мы, евреи, приходим к доктору не как русские Иваны, за три дня до смерти, а за три года до болезни. По это пустое бахвальство: сегодня мы и не думаем обращаться к доктору, хотя обречены…

Сам Господь возгласил из неопалимой купины: «Ваше племя избираю я для осуществления всех своих замыслов, вам господствовать над всеми народами и вселенной, проводя мою волю!»
В эту чушь уже мало кто верит из нынешних людей. Оно и понятно: если ты, действительно, Бог, тебе достаточно только подумать, и всё должно осуществиться. А когда выходят на сцену, виляя голым задом, и просят скинуться по десятке деревянных на исполнителей замысла, это называется уже иначе…
Мы избранный народ потому, что мы первыми сделали знания фундаментом борьбы. Потому что в течение столетий скрупулёзно собирали, похищали, покупали, отнимали, создавали и берегли знания, открывающие перспективу для нашего господства.
Даже мне не доверены все сокровища, объясняющие взлёты и падения, но я, по крайней мере, верю в то, что они реально существуют в хранилищах князей нашей церкви и фараонов нашего всемирного государства.
Мы — избранный народ потому, что мы единственный народ на свете, который подвергается постоянной, целенаправленной шлифовке, обучению и воспитанию. Другие, если и сознают необходимость работы над народом, всё равно всех тайн тут не знают и действуют глупо и неэффективно. Тратить на образование, здравоохранение, воспитание детей и поддержание стариков — это одно. Совсем другое — вкладывать в народ как в самое важное, самое прибыльное предприятие. Тут нужна избирательность, тут предполагаются высшие знания, особая стратегия, которой нет и не будет у других племён, потому что мы бдительно контролируем этот процесс и не позволим, чтобы кто-либо тут наступал