Эта книга известного белорусского писателя, поэта, прозаика, публициста, члена Союза писателей, государственного и общественного деятеля — главного редактора «Информационного вестника Администрации Президента Республики Беларусь» Эдуарда Скобелева стала суперпопулярной ещё задолго до выхода в свет. Автор через художественные формы романа о величайшем Лидере XX века доносит до читателя важнейшие проблемы современного человечества.Для читателей-патриотов Великой России
Авторы: Скобелев Эдуард Мартинович
никогда не догадается… И потому я русского и на дух не выношу, а с евреем готов чирикаться в любом амплуа… Всем этим антисемитам в курилке приготовлен один конец — в могильном склепе борьбы всех против всех. Русские слепцы подхватили пущенный евреями лозунг о «выживании», гляди, они усердно душат и губят друг друга, очищая для своих врагов и города, и деревни… И посеют-таки здесь новые травы, выведут новые популяции домашних животных. Всё будет скуплено: от Подмосковья до Таймыра, денег хватит, а не хватит, кагальные братья в Нью-Йорке ещё подпечатают…
Разве может спастись муравей без сотоварищей по муравейнику? Разве может уберечь себя пчела, бросив свой рой?.. Так же и человек. Но человек — дурень, он слишком полагается на убогий рассудок и топчет своё сердце… Помню, как шёл развал великой и непобедимой Советской Армии, как генералы продавали офицеров, а те — своих солдат… Враг был незрим только для идиота, и сил было довольно, чтобы опрокинуть любого врага… Но люди бежали в панике, как козы с огорода, рассчитывая на самоспасение и тем лишь ускоряя общий разгром… Я служил тогда в одной из сибирских армий. Моего непосредственного командира выбрали представителем Офицерского собрания. В числе других он поехал в Москву, где Ельцин и Гаврюша Попов с помощью предателей и провокаторов из Главного политуправления самым подлым и низменным образом обманули офицеров из частей и соединений. Офицеры требовали сохранить единство Вооружённых Сил, раскольники соблазняли их распродажей материальных средств армии и распределением вырученной «зелени». Когда негодяи натолкнулись на стойкую волю честных людей, они пригласили измотанных пустой митинговщиной офицеров якобы на обед, и за время сумятицы и неразберихи утвердили свою подлую резолюцию, используя голоса продажных столичных шавок… Позднее я лично видел, как за ничтожные взятки генералам «кооператоры» пилили в зоне полигонов столетний лес и вывозили его за рубеж на проданной за бесценок армейской технике. Я видел, как растаскивали тысячи тонн бензина из спецхранилищ, сооружённых ещё при Сталине на случай военных действий… Те, кто санкционировал преступления, — не евреи, это наша советская шваль, которая переродилась под влиянием пропаганды и стала совершенно непригодной для защиты национальных интересов… И вы хотите, чтобы я ставил на людей, которые завтра догола разденут и меня?.. Им будет жалко, если меня прибьют ломом или лопатой, стыдно, что моя семья поползёт по выгребным ямам, сопровождаемая проклятьями бомжей?.. Русских людей давно нет. Уже Гитлер, намечая поход в Россию, исходил из того, что русская нация как таковая погублена преступной революцией… Мне стыдно, что я ещё русский. Стыдно настолько, что я и в христианский храм не смею вступить… В качестве кого? Дворняжки, уличного Шарика, комедианта, нацепившего благообразную бороду?..
Над голубовато-серой дымкой рассвета вставало одно-единственное, странно круглое, напоминавшее купол парашюта облако. На большой высоте оно светилось все ярче розовым светом.
Боруху Давидовичу подумалось, что это ангел распростёр крылья, чтобы видом своим подбодрить людей. Но это лишь подумалось, и то на короткий миг, потому что никаких ангелов Борух Давидович не признавал.
Господи, спасения можно было искать только в далёкие времена, когда всё казалось бесконечно щедрым подарком творца и верилось в предстоящую встречу каждого с богом, на последнем строгом экзамене отбора в небесную, вечную уже жизнь, теперь расслабляющая химера не вызывала ничего, кроме раздражения.
Когда облако, укрупнившись и вытянувшись, полностью озарилось лучами восходящего светила, выяснилось, что оно многосложно и громоздко и состоит, по меньшей мере, из дюжины частей, совершенно не связанных между собой.
«Вот так и жизнь, поманив реальной выгодой, вдруг рассыпается на сотню самых неприятных проблем…»
Борух Давидович нутром чуял, что пора слинять, выйти вовсе из игры.
Был период, когда приказали закончить дело по «святому Августину». Он лично закрутил пружину, но подручные подвели, как не раз подводили и в прежних «эндшпилях».
Прохоров ещё валялся в реанимации, а Борух Давидович так удачно сфотографировался на фоне районной автоаварии, что многие в самом деле поверили, что он поломал рёбра и практически уже не жилец.
Он принял связного от высшего руководства в бинтах и гипсовых шинах. Постанывая, навешал лапши на уши и сумел убедить, что рассчитывать на него уже нельзя.
С последней женой к этому времени он был в разводе, и это обстоятельство было также удачно использовано:
