Бывает ли такое: то, что произошло, еще не произошло?! Ветераны ответят: в Зоне бывает все, и будут правы. Зона тяжело отдает свои тайны, но везет тем, кто осмеливается идти вперед не глядя на смертельную опасность. В Зоне все трудно, найти первый артефакт, обрести друзей из бывалых, заработать уважение ветеранов. Еще труднее найти проводника до Припяти, откуда почти никто не возвращался.
Авторы: Стрелко Андрей
Тины, которое исчезло сразу же после образования «мешка». Была деревня, и не стало ее — только чуть вспаханная земля осталась, будто смешали деревню с черноземом невидимые мощные бульдозеры. До сих пор там ничего, кроме «верблюжьей колючки» не растет. И Припять теперь течет совсем по другому руслу, в нескольких местах свой путь река перекроила.
Тетрадь с записями погибшего умника и еще несколько непонятных листов решили разобрать на досуге, их временно припрятал Птица. Еду тоже сложили до лучших времен. Автоматы поделили по старшинству — у Крюка пока с боеприпасами был порядок, поэтому он ограничился одним автоматом. «Вал», к которому осталось только два рожка, Серый закинул за плечи, его бесшумная стрельба еще могла пригодиться, в руки он взял один из трофейных автоматов. Еще два АК взяли Макс и Санитар. Птица на оружие не особо претендовал, поэтому «Вальтер» отдали Даниле. Опустевший дробовик решили с собой не тащить, бросили в каморке.
Один из убитых зомби, тот, что спокойненько сидел за каморкой, оказался безоружным, где он оставил свой автомат, осталось загадкой, с него сняли только два полных рожка к АК. А пятый боец на КПП все-таки был, и пулемет у него тоже. Но…
Нашел их Птица, точнее сначала он нашел непонятный черных холм у подножия вышки и радовался так, что хотелось настучать ему по морде. Любой сталкер и на двадцать метров не подошел бы к лоснящейся черной поверхности, вздувшейся над гладью земли, что-то напоминающее могильный холм, только раз в пять больше. Когда Птица, вопреки уговорам, подошел к подозрительному возвышению и убедил всех в его абсолютной безопасности, рядом обнаружились следы существования вожделенного пулемета — будто отсеченный от остальной части отрезок ствола валялся рядом. Сам холм оказался теплым и упругим и чуть заметно прогибался под рукой.
— Пулемет там, внутри, — объяснил Птица и, указав на вышку, добавил, — и солдат сверху, тоже. Этот холм — не что иное, как пузырь Данилевского. Был у нас такой лаборант, год назад погиб, но незадолго до смерти он математически высчитал, что в темпоральном контуре возможно образование однооболочных пузырей, как в воде, когда ее куда-нибудь наливают. Получаются пузырьки воздуха — в данном случае нетемпорализованного пространства…
— Короче, Склифосовский! — Остановил его Крюк. — Что нам это дает?
— Нам? — Птица озадаченно посмотрел на товарищей, немного поразмыслил и признался: — Ничего не дает. Просто пулемет и солдат этот, они, как бы остались в том пространстве, вне контура. Видимо, во время расширения контура башня сыграла роль разрыхлителя, и образовался такой пузырь, а они в него попали, потом пузырь упал, и они вместе с ним… А дуло, оно в момент окончательного формирования контура снаружи пузыря торчало, и мембраной пузыря отрезалось.
— Дуло… — передразнил Крюк. — Башку тебе надуло! Достать его оттуда можно?
— Пулемет?.. А, нет, нельзя, — спохватился Птица. — Тут ведь какое дело: помните, я говорил о двух слоях наружной оболочки темпорального контура? Вспоминайте: одна наружная, силовая, отвечает за постоянство материи внутри контура. Эта оболочка существует только, опоясывая весь «мешок», она формируется в самый последний момент, накрывая весь контур снаружи. А в таких вот пузырях этой оболочки нет, здесь оболочка только одна — аномально-энергетическая, внутренняя. Она действию ДП почти не поддается, только растягивается, как резина, но и впускать-выпускать материю она не будет. Здесь мембрана как бы закрыта в обе стороны. Будь у нас ДП, мы бы могли пулемет даже потрогать, может быть, даже пострелять из него, но достать и забрать с собой — нет.
— Как это пострелять? Он же внутри?
— Оболочка смотрите: как жесткая резина, туго, но прогибается. — Птица оперся на холм на уровне средней линии, оболочка под его рукой утонула на пару сантиметров. — Это нормально, пузырь, как воздушный шарик, может прогибаться, растягиваться до определенных пределов, но внутренний воздух с наружным никогда не соприкасается. А ДП делает энергетическую мембрану мягче и податливей, оболочка будет прогибаться гораздо больше.
Мы, когда темпоральные контуры под Проклятым лесом исследовали, пытались при помощи ДП выскочить из контура, не срывая образующего кристалла. Пробивали силовую мембрану и пытались выбежать из контура через пролом. Так вот эта оболочка становилась мягкая-мягкая, можно было из контура метров на пять выбежать. Сначала было легко бежать, потом ее сопротивление увеличивалось, и, в конце концов, приходилось останавливаться. Потом, по мере сворачивания действия ДП упругость оболочки повышалась и нас затягивало обратно в контур, как сетью. Так вот, если бы у нас был ДП,
