Бывает ли такое: то, что произошло, еще не произошло?! Ветераны ответят: в Зоне бывает все, и будут правы. Зона тяжело отдает свои тайны, но везет тем, кто осмеливается идти вперед не глядя на смертельную опасность. В Зоне все трудно, найти первый артефакт, обрести друзей из бывалых, заработать уважение ветеранов. Еще труднее найти проводника до Припяти, откуда почти никто не возвращался.
Авторы: Стрелко Андрей
Но ты же сам говорил, что это все военные организовали, если ты все знал заранее, то зачем лез в «мешок».
— Да потому что выхода другого не было, дубина! Ты думаешь, я вернулся за вами, чтобы из дерьма вас вытащить? Спустись с небес на землю! Меня зажали со всех сторон, выскользнуть можно было только в тыл монолитовцам, а оттуда уходить было некуда, только в «мешок». А по доброй воле, я бы сюда ни в жизнь не сунулся.
— Врешь!
— Да вот те крест! — Истово перекрестился Крюк и забожился на зуб.
Осевший Птица склонил голову, нашептывая гадости. Даже материться, как следует не умеет.
— Да ладно ты, чего губы надул, как Федул. — Крюк опустился рядом, по-дружески толкнув умника в плечо. — Не все ли тебе равно, почему я вас спас, спас ведь. Не грусти, давай выкладывай, что надумал.
Весьма по-детски, Птица еще попыхтел с минуту, раздумывая, дать ли Крюку прощение. Естественно, для виду, потому что рассказывать все равно придется, поэтому Крюк не торопил — лучше уж минуту подождать, зато потом он все сам выложит, на одном дыхании.
— Ну, давай, — подтолкнул Крюк, когда умник достаточно созрел для диалога.
— Помнишь, пузырь под смотровой вышкой, сразу за воротами?
— Это который, как бы, вне «мешка» остался?
— Да, там еще солдат остался, у которого рация была.
— Ну?
— Так вот, все дело в этом пузыре. Он на ощупь, помнишь какой? Твердый, почти не прогибаемый, потому что его оболочка натянута и имеет неподатливую структуру. Но, если ее пробить дестабилизатором пространства, то оболочка на время изменит свою структуру, станет мягче и ее будет легко продавить, она станет, как очень тягучая резина.
— Ну, ты что-то такое рассказывал, я припоминаю, — кивнул Крюк. — Я запомнил, что если в этот момент в пузырь выстрелить, то пуля растянет его стенку и так далее…
— Вот, запомнил этот момент? Теперь второй — сообщение с рации попавшего в пузырь солдата идет до сих пор, а главное — проходит сквозь стенку пузыря. Ну, соображаешь? — Крюк неуверенно кивнул, а умник продолжил. — Оболочка пузыря отличается от оболочки всего контура, она однослойная, второй слой, отвечающий за обновление контура, отсутствует. Значит что?
— Хорош умничать. Что значит?
— Можно пробить оболочку пузыря дестабилизатором, тогда она станет мягкой, и ты на ощупь найдешь в пузыре рацию, а, когда найдешь, переделаешь сообщение, запрограммируешь его по новой. Набьешь информацию про контроллера и кровососов и запустишь снова по кругу, как у солдата было. Мы, когда второй раз по контуру пойдем, обязательно услышим твое сообщение: ты контроллера со снайпером завалишь, а мы кровососа будем ждать сверху!
— Давай-ка забежим за кран, — неожиданно предложил Крюк, — а то сидим, как два тополя на плющихе. План вроде бы неплохой, но некоторые вопросы напрашиваются.
Птица послушно проковылял за Крюком до брошенного железнодорожного крана. Не ахти какая защита, но лучше, чем ничего, хотя бы с верхотуры строений не прослеживается, да и с той стороны насыпи прицельный огонь исключается. Крюк пропустил Птицу вперед и присел у края железной конструкции, как бы то ни было, умника терять нельзя.
— Вопрос первый, — начал Крюк, когда убедился, что маневрами никто не потревожен, — где ты возьмешь ДП? Или у тебя еще один завалялся?
— Для меня, собрать дестабилизатор небольшой мощности — дело десяти минут, весь вопрос в компонентах, точнее в одном, который встречается крайне редко — «слезы вселенной». Но он точно есть на поле артефактов, я его во сне видел, там заряда на два хватит. Остальное там тоже есть: «мороженое», пара нетронутых «вспышек», «ведьмина коса» и как можно больше радиоактивных артефактов для увеличения заряда. Корпуса, конечно, подходящего нет, но я там один бак видел, для халтурки сгодится. Рванет, правда, во все стороны, но пробить оболочку хватит.
— Нихрена меня не радуют твои «рванет во все стороны»…, — проворчал Крюк, — ты, Птица, с детства головой уроненный, а я фейерверков не люблю, мне, чем тише, тем лучше. Ты уверен, что наружную стенку не заденем?
— Процентов на девяносто… нет, даже на девяносто пять, главное, с зарядом не переборщить.
— А нас это «рванет во все стороны» не зацепит?
— Не должно. — Улыбнулся умник.
— Птица, ты шутить научился или специально меня злишь? Я ведь и в пачку могу съездить от непонимания. Я тебя серьезно спрашиваю, нас не заденет?
— Да откуда я знаю, я что, рассчитывал что ли? — Уже серьезно ответил Птица. — Я тебе говорю: не должно. Постараюсь рассчитать, чтобы и пузырь пробило и ни нас, ни стенку контура не зацепило. Мне сначала надо на артефакты посмотреть.
— Ладно, хотя бы времени у меня
