Бывает ли такое: то, что произошло, еще не произошло?! Ветераны ответят: в Зоне бывает все, и будут правы. Зона тяжело отдает свои тайны, но везет тем, кто осмеливается идти вперед не глядя на смертельную опасность. В Зоне все трудно, найти первый артефакт, обрести друзей из бывалых, заработать уважение ветеранов. Еще труднее найти проводника до Припяти, откуда почти никто не возвращался.
Авторы: Стрелко Андрей
почти ничего не останется.
— Одна десятая процента — это десять киловатт, а на меня и одного киловатта хватит.
— Ну, Птица, я не силен в математике! Тот, кто делал этот комбинезон, сказал, что двухкратное попадание в «мясорубку» он выдержит, а врать этот человек не будет.
— А откуда он знает, что выдержит? Никто еще после этого жаловаться не приходил?
— Молодец, шутишь, значит настроение боевое! — Похвалил Крюк.
— Меня интересует, почему я? Почему не ты? Давай жребий бросим!
— Потому что тебе сегодня везет. — Веско сказал Крюк. — И, Птица, хватит препираться, иначе, мы тут загнемся и без «мясорубки».
Птица взглянул в проход, воздух пылал мелкими «мушками» — завихрения наэлектризованных молекул газа, туда только сунься — порвет в клочья.
— А что значит «опустошенные батарейки»? — Спросил он. — Они же вечные.
— О, Господи! Птица, ты все равно все забудешь, когда обновится контур, на хрена тебе это надо? Только время теряем.
— Хочу знать, каковы мои шансы остаться в живых. Хотя бы до вечера.
— Ну что тебе, лекцию что ли читать? Вечными батарейки назвали, потому что энергия в них никогда не кончается, а впитывать ее «батарейка» начинает быстрее, если ее с какими-то другими артефактами скрестить. Я точного рецепта не знаю, но скорость входа энергии увеличивается в тысячи раз.
— Ну, Крюк, если меня там зажарит, то моя смерть будет на твоей совести! Говори, что делать.
— Другой разговор. — Облегченно вздохнул Крюк. — Значит так. Слушай и запоминай. Туда прыгнешь прямо так, комбинезон первый удар должен легко выдержать, ты, конечно, немного пропотеешь, но держи себя в руках, там внутри полно аномалий, не залети с дуру в какую-нибудь. Держись левой стороны — там чисто, «гравиконцентрат» только в самом углу. Встаешь там и ждешь моих указаний, понял? Никакой самодеятельности!
— Постараюсь. Жарко сильно будет?
— Как на сковородке, ожоги второй-третьей степени.
— Ты опять шутишь?
— Нет, на этот раз честно говорю. Ничего, переживешь. — Уверил Крюк, не давая умнику возразить. — Внутри как раз около тебя окажутся две «слюды» и «сало», подберешь их, а, когда вернешься, я их к ожогам присобачу.
— Спасибо, утешил.
— Ты мне лучше скажи, все, что надо из артефактов здесь есть?
— Да, все. Я уже посмотрел. Вон там все можно собрать, на одном пятаке.
Крюк долго всматривался в зал. Артефакты буквально заполонили подвальчик, для формирования такого количества «артюхов» нужна биомасса, много биомассы. Вероятно, почуяв неладное, восстанавливавшие завод люди пытались укрыться в бомбоубежище от второго взрыва на ЧАЭС, но только облегчили задачу бесчеловечной Зоне. «Мясорубка» заперла внутри тех, кто выжил, а запечатанные в тесном зале аномалии добили остальных, передвигаясь с места на место при выбросах. А тесное соседство разнородных аномальных полей на маленьком участке привело к тому, что железо и стекло, оказавшиеся здесь, тоже получили заряд аномальной энергии. Итог — две сотни артефактов разного вида и достоинства, от их свечения даже глаза слепнут. Миллионов на сорок потянет, только вояки их обязательно себе приберут, а жаль.
«Трамплин» явно недавно переместился к стене, вытолкнув оттуда все, что попало в его область действия, теперь аномалия заставляла периодически вспыхивать две яркие, но узкие «жарки». С другой стороны редкая аномалия «чернильница» пылила под краем «электры». Обе аномалии видимые, их легко обойти, но тогда придется прыгать через «студень». Самая опасная для Птицы аномалия — «веретено», небольшая, но, если затянет, то хана. Она заняла небольшой участок в ближнем углу, ее, как самую легкую аномалию, оттеснили в угол другие. Еще должны быть где-то «воронка» и «красный мак», их артефакты тоже есть, но они, скорее всего, в мертвой для Крюка зоне. Ржавых волос не видно, колючек, морских ежей и колобков тоже, что само собой разумеется. Зато есть пол сотни, а может и больше «нестандартов».
Артефакты скопились тремя группами, две были большие — у левой стены и в дальнем углу, но Крюка интересовала маленькая, скопившаяся почти в центре зала небольшим, но плотным облаком. Между скоплениями бултыхалось еще с два десятка неприкаянных артефактов, обозначая свободные от аномалий участки.
— Значит так, — Крюк подтянул к себе умника, — идешь мимо электры, стараешься не задевать, но, если что, «электра» тебя не зажарит. «Чернильницу» знаешь?
— Знаю.
— Тогда знаешь, что с ней делать?
Птица кивнул.
— Пленку около нее подберешь, аккуратно, не размахивая руками, смажешь ботинки и перепрыгнешь через студень. Даже, если наступишь, свариться не
