Бывает ли такое: то, что произошло, еще не произошло?! Ветераны ответят: в Зоне бывает все, и будут правы. Зона тяжело отдает свои тайны, но везет тем, кто осмеливается идти вперед не глядя на смертельную опасность. В Зоне все трудно, найти первый артефакт, обрести друзей из бывалых, заработать уважение ветеранов. Еще труднее найти проводника до Припяти, откуда почти никто не возвращался.
Авторы: Стрелко Андрей
капитана, взрывной волной тело, будто щепку, отбросило на тридцать метров вперед. В обратном направлении полетели куски вырвавшихся вперед тварей, а через секунду рвануло где-то позади «хаммера». На мгновение машина встала на два колеса, Алексей ощутил мощный толчок и едва не выпустил руль. Автомобиль крутанулся на месте, по корпусу со звоном прошлись осколки. Смутно понимая, что происходит, Ципик надавил на газ и вывернул руль, направляя машину туда, где упало тело командира. Сзади, даже сквозь грохот канонад слышались стон Смирнова и ругань Шастина. Это хорошо — подумал Алексей — значит живы.
Пулемет за спиной заработал, только когда машина остановилась возле распростертого тела, хотя сам Алексей уже смутно представлял, где находится враг. Все вокруг превратилось в сплошное пламя, отовсюду ухало, грохотало, выли раненые монстры, сыпались с неба осколки и ошметки уродливых тел. Где-то рядом один за другим прогремели еще три взрыва, теперь территорию жгли со всей злостью, кто не спрятался — сам виноват.
В плечо ворвалось что-то острое, обожгло болью, но для Ципика сейчас в мире не было ничего, кроме капитана — бросить его он не мог. Уже не чувствуя руки, Алексей рванул тело вверх, забрасывая его на себя, обмякшее, оно оказалось слишком тяжелым и Алексей ни за что не справился бы с ним, если бы кто-то не подтянул его сверху. Валясь с ног, Ципик чудом зацепился за машину, когда она рванула с места, и в тот же миг на руке сомкнулись челюсти собачьей пасти, едва не вырвав его из автомобиля. Один из псов все-таки добрался до цели.
На то, чтобы что-то предпринять сил у Ципика просто не осталось, крича от боли, он просто вцепился свободной рукой в поручень, изо всех сил пытаясь не выпасть. Собаку волочило по земле не меньше десяти секунд, самых долгих в жизни Ципика, и только потом тело пса кубарем полетело под колесо. Последнее, что запомнил Алексей, перед тем как провалиться во мрак — сладостный миг мести, когда диск заднего колеса «хаммера» крошил кости твари, причинившей ему столько боли, и ему даже казалось, что он слышал хруст.
* * *
Так часто бывает, прежде чем память возвращается, она кубарем прокатывается по всему своему содержимому, извлекая из загашников рваные обрывки событий, превращая их в одну нелепую путаницу. Алексей пришел в себя от острой боли в руке, мутный калейдоскоп событий остановил падение и сфокусировался на последних запомнившихся моментах. Прорыв, бегство капитана, бешеные скачки на раздолбленном «хаммере», собака… Ах, да, собака, которая чуть не отгрызла руку. Потом куда-то летел, и что-то грохотало прямо в ухо. И сверкало. И било по голове. Боль в руке понемногу стихала, но движения все еще были затруднены. И все это время кто-то бесцеремонно бил Алексея по щеке, пытаясь привести в чувство.
— Очнитесь, шеф, слышите меня? — Сквозь муть подсознания Алексей отделил от других звуков голос Шастина. Ципик открыл глаза, огляделся: день, самый обычный день, самый обычный лес вокруг, как будто и нет никакой зоны, хоть грибочки иди собирай. Только тишина вокруг необычная, не бывает так в простом лесу.
— Ну, слава Богу! — прошептал Шастин. — Хоть один живой.
Постепенно уходили посторонние звуки, оказывается в лесу действительно тихо, а все, что слышалось Алексею, это всего лишь шум в голове. Алексей попытался подняться, поначалу закружилась голова, но подхваченный Шастиным, Алексей все-таки сел. В десяти метрах позади лежал на боку раскуроченый джип, рядом с ним совершенно неподвижно лежал Смирнов, голова перевязана, рукав на куртке разорван — видимо Ципик не первый, кого Шастин пытался привести в чувство. Сам Шастин выглядел еще хуже: лицо в обильных порезах и ссадинах, на ухе рваная рана, сверху донизу перевязана правая рука, перемотаны обе коленки, из одежды на верхней части туловища осталась только изрешеченная тельняшка — предмет гордости Шастина, выдававший в нем отношение к частям ВДВ, где он начинал служить. Под ней Алексей так же рассмотрел бинты и кровоостанавливающие пластыри.
— Где мы? — Спросил Алексей.
— В Проклятом лесу, где ж еще. Вы что ничего не помните?
— Собаку помню, — ответил Ципик и машинально покосился на руку. Рука представляла собой жалкое зрелище — на глубоких ранах запеклась кровь, кожа ошметками свисала в нескольких местах, но пальцы шевелились, значит, кости целы. Боль снизошла до умеренной, сказывалось действие анальгетиков, введенных Шастиным. Учитывая, что при неудачном стечении обстоятельств слепой пес может и руку оторвать, легко отделался.
— А больше ничего? — Уточнил Шастин.
— Потом ничего.
— Не много потеряли, — усмехнулся сержант. А потом, помолчав, добавил. — Выброс был. Смирнову
