Бывает ли такое: то, что произошло, еще не произошло?! Ветераны ответят: в Зоне бывает все, и будут правы. Зона тяжело отдает свои тайны, но везет тем, кто осмеливается идти вперед не глядя на смертельную опасность. В Зоне все трудно, найти первый артефакт, обрести друзей из бывалых, заработать уважение ветеранов. Еще труднее найти проводника до Припяти, откуда почти никто не возвращался.
Авторы: Стрелко Андрей
артиллерийских снарядов и их осколков, а вывороченная с корнем дуга для крепления пулемета говорила о том, что именно она спасла Шастина от главной беды.
Задняя часть багажника лежащего на боку автомобиля была взломана — это уже успел постараться Шастин в поисках медикаментов. Слава богу, еще целых три аптечки оказались не тронуты — хороший запас.
Растормошить Смирнова им так и не удалось, неизвестно, сколько времени он провел в полуобморочном состоянии, и теперь, когда тело получило помощь в виде антишока, он банально уснул. Бросив это бесполезное занятие, Алексей аккуратно совершил обход ближайшей территории и, к величайшей радости, в тридцати метрах от того, что когда-то было «хаммером» нашел свой АКМ. Он был в рабочем состоянии и с полным рожком.
— Ну, что делать будем? — спросил Шастин, когда Алексей вернулся и присел рядом.
— Надо выбираться отсюда. — Ответил Алексей, на что Шастин только усмехнулся:
— А как? — Показал он на свои ноги. — Я в таком виде никуда не дойду.
— Ты антибиотики вколол? — Вдруг спросил Алексей.
— А как же. Всем, себе и вам по лошадиной дозе, а то, небось, в зоне раны часа за два в гангрену превратятся. Смирнову только много колоть не стал — у него больших ран нет.
— Молодец. Значит так, нам все равно, ждать, пока Смирнов отойдет. Я пока территорию вокруг разведаю. Вокруг, далеко отходить не буду.
Шастин даже если и подумал, что Ципик хочет сбежать, виду не подал. А ведь наверняка такая мысль в голову пришла, Алексею бы точно пришла. Нет, сидит, смотрит вперед, ничего против не говорит. Видимо тоже понимает, что выход у него в любом случае один — довериться Алексею.
— Мы ведь не могли далеко в лес заехать, точно? — Алексей коснулся плеча Шастина. — Значит, здесь до края леса метров сто, не больше, вон там светится — это конец леса. А от края леса до места, где нас должны были ждать капитан Третьяков и его отряд, метров двести. Как думаешь, они сейчас там?
— Да с чего бы, — отмахнулся Шастин, — если монстры до них добрались, то они бы ушли глубже, к немецкой зоне, а, если нет, то все равно ушли, когда прорыв кончился. Там теперь зона, чего им там стоять-то?
— Да не скажи, зона на наш гарнизон пошла, а они в стороне на триста метров стояли, так что до туда зона могла и не шагнуть. И место, как правило, спокойное. Можно попробовать до него добраться, да помощь вызвать.
— Можно, — согласился Шастин, — только, если ты не доберешься, нас здесь безоружных схавает на завтрак какая-нибудь паскудная тварь.
— У тебя есть другие предложения?
— На разведку действительно надо сходить, — согласился сержант, — но пока только недалеко.
— Ладно, давай так. Я дойду до края леса, осмотрюсь, а дальше видно будет.
С этими словами Алексей медленно двинул в сторону предполагаемого края проклятого леса, туда, где совсем недавно была первая линия. Первый привет от зоны Алексей увидел уже через минуту: неведомая сила наклонила несколько деревьев и примяла траву на участке диаметром примерно в пять метров. Те деревья, что потоньше, просто сломались, не выдержав напора, а те, что оказались покрепче, изогнулись в немыслимые формы.
— Так вот ты какая, «комариная плешь», — прошептал Алексей. Раньше, не смотря на близость зоны, он видел подобное только один раз, когда на специальном вертолете его и других новобранцев, в порядке ознакомления с местом службы, провезли по охраняемому заповеднику и показали наиболее распространенные аномалии — «плешь», «карусель», электру», «холодец». Тогда Алексей не увидел в аномалиях ничего страшного, но вот теперь, когда они оказались рядом и не сулили ничего хорошего, кожа вдруг покрылась потом.
Обойдя опасный участок, Алексей, очень внимательно разбирая дорогу, двинулся дальше. Место, где их джип прорвал колючку, он нашел сразу, а рядом обнаружилось тело Непряева. То, что ему уже не помочь, Алексей понял сразу — его лицо лежало в воде, а значит, он уже не дышал. Тело было изуродовано множеством ран, многие из которых были смертельными. И все-таки, когда Непряев вывалился из машины, он был еще жив. Он даже смог проползти пару метров, пытаясь выбраться на сухое место, но не смог. А когда понял, что умирает, оставил послание. Членам патрульного отделения не полагалось детекторов аномалий, но у кэпа он был. Его личный ПДА до сих пор работал в режиме записи звука. Алексей снял браслет и переключился на прослушивание. Сквозь грохот и шум послышалось едва различимые слова:
— Смирнова спаси, чтобы я не зря… ему выпало на бруствер идти… — И все. Слова предназначались Ципику, и он вдруг понял, что это значит. Жребий действительно был брошен, как и сказал капитан, и не повезло именно Смирнову. Но кэп
