Бывает ли такое: то, что произошло, еще не произошло?! Ветераны ответят: в Зоне бывает все, и будут правы. Зона тяжело отдает свои тайны, но везет тем, кто осмеливается идти вперед не глядя на смертельную опасность. В Зоне все трудно, найти первый артефакт, обрести друзей из бывалых, заработать уважение ветеранов. Еще труднее найти проводника до Припяти, откуда почти никто не возвращался.
Авторы: Стрелко Андрей
а у парня опыта было еще меньше. Между ней и стрелком оставалось не больше пятнадцати метров — она приближалась к человеку широкими прыжками, рассекая пространство мощным уродливым телом. Парень повернулся к ней и начал стрелять, оказавшись спиной к Крюку.
В мозге что-то болезненно кольнуло — пора, и Крюк, пригнувшись, вылез из укрытия. Взбесившейся дикой собаке почти удалось добежать до жертвы, она упала к ногам стрелка, только когда автомат защелкал уже в холостую — опустел магазин. В оцепенении стрелок продолжал давить на курок, глядя на распростертое у ног тело, и по-прежнему пятился назад. После стрельбы на какое-то время перестаешь слышать — закладывает уши, поэтому в первые секунды надо вертеть головой во все стороны, чтобы не проспать неожиданную атаку, но стрелок пренебрег и этим правилом. Крюк очень ловко подобрался к нему и ударил камнем в затылок.
АКМ у стрелка оказался стареньким и плохо пристрелянным, оттого он и промахнулся первым выстрелом, зато с патронами был полный порядок — целых четыре полных рожка, по меркам зоны немало.
Нести его на себе не хотелось, а вот побеседовать — очень, поэтому Крюк привел его в чувство и под дулом автомата велел идти к заброшенной ферме неподалеку. Свои шансы на выживание парень оценил правильно, поэтому сразу запричитал. На вид ему было еще меньше, чем Крюку, под маской скрывалось прыщавое лицо с крупным носом и пухлыми губами.
— Не убивай меня, пожалуйста, — бубнил он сквозь слезы, — я тебе все расскажу, кто нас к тебе послал, только не убивай! Слышишь, друг, ну пожалуйста, не убивай! Я не хотел за тобой идти, честное слово. Я бы ни за что не пошел, это бармен приказал. Сказал, что, если я за тобой не пойду, он меня сам пристрелит. Ну, что тебе стоит, не убивай, а? У меня мама больная в деревне, сестренка в Москву поехала, проституткой стала, чтобы меня поднять, а я сюда приехал, чтобы денег заработать и ее вытащить. Не убивай, прошу тебя, не убивай. — Он упал на колени и на коленях пополз к Крюку. — Не убивай! Я больше никуда не пойду! Ты убьешь меня! Я никуда не пойду!
Вместо уговоров Крюк больно подцепил его ногой в бок — помогло. Через несколько секунд он отдышался и теперь уже плакал тихо, без вскриков и слов.
— Вставай, — спокойно сказал Крюк, — ты — крыса, а крысы в зоне долго не живут. Даже если я тебя не убью, то зона тебя убьет.
— Но мы же тебя отпустили, — прошептал он.
— Вы меня оставили без оружия посреди кишащего тварями леса, а это значит, почти что убили. Да и не убили вы меня, потому что боялись шуметь. Но, если хочешь, я тоже оставлю тебя здесь без оружия. Хочешь?
Он отрицательно покачал головой.
— Лучше убей, только быстро.
— Дойдем до фермы, расскажешь мне все, а там посмотрим. Пошли, здесь недалеко осталось.
Убить безоружного он так и не смог, получив всю необходимую информацию, Крюк довел его до края периметра и сказал:
— Все, что я могу для тебя сделать, это сдать. Ты в зоне недели две, не больше, так что сильно тебя прессовать не будут, дадут года два и отпустят за хорошее поведение. Выйдешь к военным и скажешь, что после того, как пробрался в зону, ходил вдоль периметра, хотел встретить людей. Сам идти в зону без оружия боялся, но все, кого ты встречал, тебя прогоняли, понял? В общем, коси под дурачка — у тебя получится. Теперь ты хочешь обратно, легенда ясна?
— Ясна.
— Все, иди, я за тобой наблюдаю, если повернешь обратно — пристрелю. Стой, — Крюк остановил собравшегося уже уйти парня, — Адрес матери оставь.
— Зачем?
— Письмецо ей черкну, чтобы не волновалась.
Вечером того же дня сталкер, известный всем, как Крюк, вошел в бар «Убежище» и со словами: «Я же говорил, что крысы долго не живут,» — в упор расстрелял бармена. Выбежавшая на шум охрана Крюка уже не застала, а наспех организованная погоня достать беглеца не смогла.
А ровно через месяц в дом номер семь по улице Садовой в маленьком городке Тишково, где жила одинокая больная женщина, чья дочь уже три года, как отправилась на заработки в Москву, а сын уже месяц сидел в тюрьме, пришло письмо, написанное неизвестным ей почерком. К письму прилагался перевод — десять тысяч долларов, а на листке было нацарапано всего несколько слов: «Пусть ваша дочь вернется домой, а сын больше никогда не приходит в зону. Крюк».
Фарт дело хорошее, но, чем дальше залезал Крюк в дебри везения, тем отчетливее понимал, какую шутку сыграла с ним Зона.
Вроде бы открыв неограниченный кредит везения, Зона тут же скрадывала большую его часть. Так уж выходило, что она сначала делала все, чтобы сунуть Крюка в глубокую
