Бывает ли такое: то, что произошло, еще не произошло?! Ветераны ответят: в Зоне бывает все, и будут правы. Зона тяжело отдает свои тайны, но везет тем, кто осмеливается идти вперед не глядя на смертельную опасность. В Зоне все трудно, найти первый артефакт, обрести друзей из бывалых, заработать уважение ветеранов. Еще труднее найти проводника до Припяти, откуда почти никто не возвращался.
Авторы: Стрелко Андрей
предмета. Одним резким движением «жарка» заглотила наживку, огнем разломала дерево на щепы, превращая его сначала в угли, а потом в пепел. Через пять секунд от деревяшки не осталось и следа, яркое пламя бушевало еще несколько секунд, а потом так же резко угасло. Очертания аномалии вернулись на прежние позиции, освобождая проход, и «жарка» замерла набираясь новых сил.
Жарка была самым первым и легким этапом последующего лабиринта. Площадку третьего этажа перекрывала крупная карусель, на самом краю которой висела «душа».
Крюк велел всем остановиться, перелез через перила и аккуратно снял подарок «птичьей карусели». «Душа» — очень дорогой и редкий артефакт, так что находку можно было считать удачной. Еще одна такая же, по-прежнему была привязана к телу Серого. Крюк дождался, пока через перила перелезут все остальные, и отдал контейнер с артефактом Максу.
— Доберемся до места, полечим твою руку, — Затем он повернулся к Серому и Дану, и назидательно добавил. — На стены посмотрите. И зарубите себе на носу, что бывает с теми, кто не замечает «карусель».
Стены помещения здесь были испачканы коричневой жижей, смешанной с крошками известки, которая некогда покрывала стены и потолок.
— Это кровь? — Догадался Серый.
— Это не только кровь. Это кровь, кости, мозги и все остальное. Карусель размалывает тело на мелкие кусочки — неприятная смерть.
— Смерть вообще неприятная штука, — усмехнулся Данила. Макс удивленно повел бровью, надо же, дохляк еще и шутить умеет.
Потом было две электры, расположенные в полутора метрах друг от друга. Проходить между ними было не сложно, но страшно — неприятное ощущение, когда волоски на коже встают дыбом, ощущая соседство электрического поля. Макс подумал, что с «дикобразом», особенно «электрическим» здесь не пройти — этот специфический артефакт здорово притягивает электрические разряды. С ним и в грозу-то лучше не гулять, а между электрами вообще верная смерть.
Между четвертым и пятым этажами вонял студень — противная и ужасная аномалия. Ужасная тем, что зачастую прячется в невидимых укрытиях — ямках между кочками, в перекрытиях между досками и в прочих трудно просматриваемых местах. Полужидкая студенистая масса стекает в низинки, прячась, то в куче мусора, то под истлевшими ступеньками и ждет своего часа. Ядовитые пары студня подтачивают свою крышу, делая ее хрупкой и непрочной. Идет себе человек по куче мусора, ничего не подозревает, и вдруг раз — ломается под ногой вроде бы прочный железный таз, а под ним пустота. Нога попадает в студень и в долю секунды превращается в кисель. Смерть от студня долгая и мучительная, говорят, что даже болотный доктор, который может вылечить почти все, перед жертвами студня только разводит руками. Поэтому такого раненого лучше сразу пристрелить, чтобы избавить от мучений.
Этот студень не таился — беззвучно булькал прямо посредине лестницы, источая тошнотворный запах смеси сероводорода с аммиаком. Но в двух метрах от аномалии запах исчезал. Говорят, что газы, выпускаемые студнем, не растворяются в воздухе и не разлетаются, а возвращаются назад, поддерживая постоянство работы аномалии и пополняя его исходным материалом.
После студня пришлось обойти еще одну электру, на этот раз довольно крупную. Она хоть и находилась на почтительном от прохода расстоянии, все время недовольно искрила и громко щелкала, создавая ощущение, что вот-вот прыгнет, словно жарка. Однако Крюк довольно смело прошел вдоль нее и остановился под вертикальной металлической лестницей, ведущей на чердак.
Серый, протиснулся бочком, за ним с показным спокойствием прошел Данила, последним приблизился Макс.
— А там аномалий нет? — Спросил Данила, глядя на железный лист, перекрывающий вход на чердак.
— Там, как в гостинице, — усмехнулся Крюк и хотел уже, было, лезть вверх, как Серый схватил его за рукав:
— Подожди.
Он так и застыл на месте, зачарованно рассматривая перегородку, разглядывая поперечные перегибы железного листа и прислушиваясь к еще незнакомому и столь непонятному голосу. Это был не страх, это было ожидание опасности. Серый не мог понять причину тревоги, но четко ощущал ее присутствие, будто видел сквозь железный лист что-то чудовищное, сильное, неуязвимое. То, против чего не помогут ни ножи, ни пули — там была смерть.
— Там кто-то есть. — Прошептал Серый.
Крюк пытался прислушаться к своим ощущениям. Зона так тщательно оберегала его все эти годы, неужели сейчас она обманула его. Нет, никаких ощущений не было. Крюк вопросительно поглядел на Макса, но тот отрицательно покачал головой — его внутренний голос тоже молчал. Крюк не торопился, ожидая, что ощущение опасности
