Завещание ворона

— Дорогой мой, я тоже родился не там, где надо, и поэтому склонен сочувствовать целенаправленно. То есть, в первую очередь тем, с кем могу сам идентифицироваться. Поэтому предпочел бы на ту же сумму построить, например, несколько социальных домов у себя на родине…
— Ну, во-первых, мы не исключаем открытие центра и в России, а во-вторых… — Сэм Фарроу, финансовый директор корпорации «Свитчкрафт» почесал волосатую грудь и поднялся с шезлонга. — Пойдем поплаваем.
Не дожидаясь ответа, он прыгнул в воду, бирюзовую от искусственных водорослей, покрывающих дно. Несколько радужных брызг попали Нилу на лицо.
— Можно.
Вслед за Сэмом он пересек бассейн и, устроившись напротив Фарроу в закутке для подводного массажа, подставил бок под мощную струю.
— Нил, ты знаешь Гейла не один год… — начал Сэм. Нил рассмеялся.
— Так я и знал, что в этой благотворительной инициативе есть нюансы для внутреннего пользования. Ладно, не объясняй, все равно мне твой корпоративный сленг недоступен, сам попробую догадаться с помощью дедукции. Итак, согласно прошлогоднему балансу, Гейл прикупил одну мощную биотехнологическую компанию, учредил две и вошел в правление еще трех, европейских. Одновременно резко возросла доля участия «Свитчкрафт» в известных фармакологических концернах. И почти сразу рождается глобальный благотворительный проект Гейла и Миринды. В такой связке перспективы обрисовываются заманчивые.
— Ты о чем?
— О практически неограниченном доступе к человеческому материалу для апробации новых технологий, методик, препаратов. Об экспериментах, которые здесь, в Америке, не дали бы проводить не только на крысах, но и на тараканах. Я не прав?
— Ну… Я хотел подойти к проблеме несколько с иной стороны, но в общем… Пойми, это нисколько не умаляет гуманитарного значения нашего проекта. Да, потери будут, они неизбежны, кто-то погибнет, кто-то останется инвалидом. Десять, сто, пусть даже тысяча так или иначе обреченных — а на другой чаше весов миллионы, десятки миллионов спасенных жизней.
— Причем не диких, нищих аборигенов, а цивилизованных людей, полезных членов общества… Говоря открытым текстом, платежеспособных.
— А ты циничен.
— Но прав?
— Львиная доля ассигнований предусматривается как раз на борьбу с так называемыми «болезнями третьего мира» — малярию, туберкулез, СПИД, пеллагру, лихорадку Эболи. За десять лет мы втрое снизим смертность в развивающихся странах, мы изменим мир…
— Вот я и спрашиваю — в чем разница между Гейлом и Богом?
— В конце концов, никто тебя не неволит. Это свободная страна…
— Тебе послышалось.
— Что послышалось?
— Будто я сказал «нет».
— Так ты с нами?
— А куда я денусь?
— Браво! А то я уж испугался, что сердце твое закрыто для добра.
— Отнюдь. Просто нужно было кое-что уяснить для себя.
— Пока ты уяснил не очень много, дальше будет куда интереснее… — Сэм Фарроу довольно хохотнул и поднялся. — В таком случае, пойдем порадуем Гейла. Думаю, он как раз освободился…
Гейл Блитс не был ни хром, ни горбат, ни косоглаз, но осознавалось это не сразу и сильно удивляло, причем всякий раз. Вот и сейчас, издалека завидев на лужайке за домом две фигуры, Нил мысленно развел руками. Надо же, а Гейл, оказывается, не такой уж и коротышка, практически одного роста с Берни, которого Нил воспринимал, как мужчину крупного и, что называется, представительного. Сейчас сопоставить их рост было нетрудно — они шли рядом, Берни, правда, поспешал из последних сил, пыхтел, задыхался, но ни на шаг не отставал от Гейла. На каждом плече Берни висело по сумке с полным набором клюшек для гольфа — даже когда Гейл разминался в одиночку, он предпочитал иметь под рукой запасной комплект.
Взаимоотношения Бернарда Колхауса, президента корпорации «Свитчкрафт», и Гейла Блитса, формально занимавшего в ней скромный пост старшего консультанта, таили в себе какую-то загадку, корнями уходящую, как полагал Нил, в их общее прошлое. Он знал лишь фактическую сторону этого прошлого — одна частная школа, один колледж, после которого Берни отправился в Гарвард изучать юриспруденцию, а Гейл — в Беркли, на прикладную математику. Известная ныне каждому школьнику трогательная история о том, как семь лет спустя старые друзья встретились в аэропорту, и за бокалом диетической колы Гейл так заразил Берни своим энтузиазмом, что тот оставил свой перспективный пост в процветающей нью-йоркской компании и целиком посвятил себя крохотной компьютерной фирмочке, практически неизвестной за пределами штата Орегон, никак не проливала свет на некоторые обстоятельства. Например,