Завещание ворона

Макс точно не в девчонку, он скорее всего переселится в орла или лучше в ворона, они живут долго и умные очень. Я читал про воронов. Сначала, правда, тело сгниет, только если мумифицировать, то не сгниет, я думаю, Макса надо мумифицировать. Таня, ну что ты молчишь? — Нил, рассуждая о смерти, жал на кнопки ноутбука, гоняя по экрану очередную жертву компьютерной игрушки.
— Я тебя слушаю, милый. Только о смерти не говорят в суете. Мы летим прощаться с самым близким для тебя человеком, и болтать на эту тему просто так — плохо. Веди себя достойно. Макс бы твоего поведения не одобрил. И вообще, прекрати хоть сегодня гонять своих тараканов по экрану. Вспомни деда, его лицо, его слова, как вы жили, ну все хорошее, что было. У тебя пока маленькое, но прошлое все же есть, вот и надо его хранить и беречь.
Таня никогда не разговаривала с Нилом менторским тоном. Скорее, как старшая сестра, и Нил почти не обижался на нее, потому что просто любил и доверял ей почти все, кроме настоящих мужских секретов, которые знал только Макс.
Неделю назад Макс как раз позвонил, и они долго болтали о жизни. Дед рассказал про их Брэм-хауз, как они назвали их мини-зоопарк на острове. Как страус Кукс удрал от сторожа и больно клюнул Каштана, любимого сеттера Нила. И что доска для серфинга уже куплена. Прежде он не покупал, потому что боялся, что трудно будет научиться и опасно, а сам он помочь не сможет. Сказал как-то странно, что теперь будет кому научить и страховать. Вот только кому, пока не ясно, но страшно интересно. И еще много говорил про всех домашних. Потом он сказал Нилу, что умрет в пятницу и чтобы он, Нил, ни в коем случае не плакал, потому что плакать можно, если человек рано умирает и не успевает сделать главного при жизни. Дед всегда считал главным делом — стать счастливым. А раз главное дело сделал, значит все должны быть рады за него и плакать тут нечего и даже совсем не уместно. Потом он сказал, что впереди много перемен и сюрпризов. Дед как всегда что-то задумал загадочное.
Это больше всего волновало Нила. Он знал дедовские выдумки, и сюрпризы его были всегда удивительными. Маленький Нил все вспоминал и вспоминал их последний разговор, но в душе почему-то мечтал, что дед притворится покойником, посмотрит, как все нарядятся и будут рыдать, а потом засмеется и встанет, и как всегда зажгутся петарды по всему саду, как в Новый год, и всем будет страшно весело. Тане он не рассказал тогда про этот разговор, но когда в субботу она сказала, что Макс умер, Нил ответил:
— Я знаю, Тата, в школе я объявил вчера, что мы уезжаем.
Таня тогда очень удивилась, но так ничего и не поняла. Хотя как-то странно посмотрела на него и в школу не перезвонила потом. Но Нил-то точно знал, что Макс никогда его не обманывает — раз сказал, что умрет, значит так и будет. Так и вышло.
Лорд Морвен поехал в аэропорт вместе с Таней и Нилом, но взял билеты на другой рейс. Срочные дела в Аризоне не позволили ему быть на острове в эти дни.
— Может, на ваши девять дней успею, если все уладится благополучно. Ты поддержи Нила, он не в меру чувствительный. Стресс может сказаться на олимпиаде по физике, а ты понимаешь, как это важно для получения гранта. — Морвен, как обычно, говорил так, будто бы самого Нила рядом не было.
— Разберемся, — только и ответила Таня.
А Нил, как обычно, промолчал. Тихая радость от известия, что у Сэра дела в Америке и они едут одни, тайно согревала его и сделана абсолютно равнодушным ко всему, что бы Морвен ни говорил. Он так и не полюбил своего родного деда-отца, холодного и занудного, на его взгляд. Нил даже не пытался заставить себя называть его папой, и его светлость так и остался для него просто Сэром, а чаще никем. Вот с Тата было сразу просто. Тата и все. Даже лучше звучит, чем мама.
Нил нежно посмотрел на предмет своего обожания и со словом «разберемся» очень согласился.

Авто послушно свернуло на черно розовую, словно в парижском метрополитене, гудроновую дорожку, обрамленную лиственницами, чуть розовеющими в лучах неяркого ноябрьского солнца.
Дорожка полого забирала вверх, и минут через пятнадцать неспешной езды взорам открылись гостеприимно распахнутые бронзовые ворота с орнаментом из цветов и дубовых листьев.
— Остановите здесь, — распорядилась леди Морвен.
— Но, ваша светлость, приказано доставить вас… — принялся возражать с жутким греческим акцентом незнакомый черноусый шофер.
— Мы прогуляемся…
Шофер вздохнул, характерным южным жестом воздел руки к небу и, выбравшись из кабины, с поклоном раскрыл заднюю дверцу.
Первым из салона вышел Нил, следом Таня. Взявшись за руки, они одновременно шагнули на мраморные ступени и исчезли за густой самшитовой