Завещание ворона

мидий и прочих морепродуктов, запивая белым бургундским.
— Очень странно, мистер Фэрфакс никогда никуда не опаздывает. Может быть, застрял в пробке…
— Какой пробке, не смеши меня… Ну-ка, дай мне его номер.
Назаров принялся суетливо рыться в бумажнике, выискивая визитку с номером. Нил приготовил телефон, и в ту же секунду аппаратик подал голос. Нил прервал «Полет валькирий» на третьей ноте.
— Мистер Баррен, это Фэрфакс. Прошу извинить за доставленные неудобства… — Голос был в меру гнусав, интеллигентно модулирован и интонирован. Такой голос подошел бы юристу с богатой консервативной клиентурой или протестантскому пастору старой школы. — Небольшая поломка в доме. С минуты на минуту ожидаю прибытия ремонтной службы.
— Сколько, по-вашему, это займет времени?
— Не имею представления, сэр.
— В таком случае, мистер Фэрфакс, мы могли бы перенести нашу встречу на завтра.
— Увы, мистер Баррен, рано утром мне надлежит быть в Вашингтоне, а днем я вылетаю на Запад. Стартует предвыборная кампания, сами понимаете…
— Жаль… Что ж, в таком случае придется отложить встречу до лучших времен.
— Честно говоря, весьма досадно, сэр, хотелось бы побыстрее покончить… А что если я предложу вам подъехать ко мне в Магнолию? Это всего в получасе езды, Лопс прекрасно знает дорогу…
— Договорились. Будем через час.
Нил нажал на кнопочку, прекращая разговор…

— …Не знаю, как ты, амиго, у тебя, похоже, все тут схвачено, за все уплачено, а мне лично эти Соединенные Штаны остохренели по самое некуда… Все, каики, дельце обстряпаем, получу свои кровные — и деру отсюда…
— Домой? — вяло поинтересовался Нил.
— Я что, на головку раненый, в Совок возвращаться?! Нетушки, май диар, у меня давно все продумано, есть на свете такая чудная страна Парагвай. Под Асунсьоном за тридцать тысяч гринов можно такую гасиенду взять, что здесь и за миллион не добудешь, а при ней — спиртовой заводик по высшему разряду. Рабсила там дешевая, менты недорогие, сеньориты зажигательные — все как по заказу. Может, я там вообще гарем заведу. Этак, знаешь, выкурю на закате сигару, в ладоши хлопну — Гюльчатай, покажи личико… Эй, ты спишь, что ли?
…Кто-то спер из кабинета медподготовки муляж человеческого торса с рельефной сеткой кровеносных сосудов и водрузил его посреди клумбы на факультетском дворике. Торс выглядел весьма натуралистично, и в первый момент впечатление было такое, что утраченную гипсовую вазу заменили обезглавленным и освежеванным трупом.
— Особо нервных просят не смотреть, — заметил за его спиной девичий голос. — Ты не особо нервный?
— Не знаю… — честно признался Нил. — Разве теперь это имеет какое-нибудь значение? Ты пришла за мной, Линда?
— Я не Линда…
Он обернулся к ней, но она уже оказалась к нему спиной. Упругим шагом, спортивным и эротичным одновременно, девушка, одетая в обтягивающий черный комбинезон, стремительно удалялась от него в сторону «катакомб» — подвального комплекса маленьких аудиторий. Под черной бейсбольной шапочкой задорно прыгали в такт шагам рыжие кудри.
— Таня, постой!..
Нил бросился следом за ней, но, как часто бывает в снах, при всех составляющих бега оставался все на том же месте. Он ухватился за плотный, сковывающий движения воздух, желая взлететь, как в детстве. И тут же ушел куда-то вниз, вниз, вниз…
Извилистые лабиринты подземелья окружали его, над головой что-то электрически гудело, и слышались, как будто, тяжкие хлопанья крыльев. А в конце одного из бесчисленных коридоров мелькнула и тут же исчезла фигурка в комбинезоне…
— Таня…
Какая-то непреодолимая сила подняла его, закружила и понесла, всасывая во тьму, как пылесос пылинку. Вот на одном из виражей показался бодро шагающий человечек, все в том же комбинезоне, но теперь с чемоданчиком в руке. Своей конкретной, кожистой чернотой чемоданчик диссонировал с зыбкой тьмой галлюцинации.
Вихрь опустил его куда-то, где было тихо, и колеблющийся красно-желтый свет брезжил из-под белой с синими стеклами двери, на мгновение приоткрывшейся, чтобы впустить черную фигурку с чемоданчиком. И тут же захлопнувшейся.
— Свет… — сказал Нил, — Таня, возьми меня с собой в свет.
С белого перекрестья, разделявшего на четыре части синюю стеклянную плоскость двери, на Нила скалился овальный бронзовый череп, и голос сказал:
— Это другой свет…
— Это другой свет, — повторил Нил…
— Эй, какой еще другой свет, мы пока на этом. Просыпайся, говорю, приехали. Вон его дом…
Нил протер глаза и недоуменно посмотрел