Завещание ворона

то молодой англичанки, промелькнувшей в новостях Си-Эн-Эн в связи с каким-то гуманитарным фондом…
Он дал фигурке в комбинезоне скрыться в тени деревьев, не окликнув, не попытавшись догнать — не было сил травмировать душу еще одной ошибкой… Хотя как раз душа-то и шептала: это она…
Нил еще долго сидел в машине, незряче уставившись в ту точку пространства, где…
Из оцепенения его вывела мелодичная трель мобильного телефона.
— Баррен слушает!
— Патрон, это Стефани Дюшамель, простите, что отвлекаю вас, но я просто не знаю, как отвечать на все поступившие приглашения…
— Стефани, я перезвоню вам при первой возможности.
Дела, дела… Нил убрал телефон, зачем-то постучал пальцем по приборной доске.
И долго ему еще здесь прохлаждаться? Что они там себе думают?
Он вышел из автомобиля, решительной походкой пересек лужайку, поднялся к белой двери с синими стеклами и стукнул бронзовым молоточком по овальной бронзовой дощечке. Подождав, стукнул еще раз. Потом застучал в дверь ногами.
— Эй, эй! Мистер Фэрфакс! Мистер Фэрфакс!
В ответ тишина, только с ветки слетела с карканьем черная птица — то ли галка, то ли ворона.
Он обошел вокруг дома, стараясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь плотные жалюзи, закрывающие окна от знойного солнца.
Еще несколько раз постучал в дверь. Потом сел на ступеньки и достал телефон. Возможно, в памяти сохранился номер Фэрфакса… Хотя, что толку? Телефонный сигнал всяко не громче стука его подошв о белую филенку двери.
Может быть, они тихо укатили, оставив его здесь? Но зачем?
Нил в третий раз подошел к двери.
— Эй, мистер! Два шага назад и подними руки так, чтобы я мог их видеть!
Полиция. Надо же, как тихо подкатили!
— Это очень хорошо, что вы здесь. Я хочу сделать заявление…
— Руки! Ни с места, или я стреляю!
Нил замер с поднятыми руками. Молодой чернокожий коп принялся деловито обстукивать ею со всех сторон, а пожилой напарник с моржовыми усами неторопливо достал наручники, приговаривая:
— Вы имеете право хранить молчание, все, сказанное вами, может быть использовано против вас….

Итак, можно считать, что парню на голову упал кирпич. А, как говорил Воланд, кирпич никому и никогда не падает на голову случайно. В этот раз в роли кирпича выступала она. Найдя сравнение своей рыжеволосой особы с кирпичом забавным, мисс Дарлин Теннисон, тайная леди Морвен, урожденная Татьяна Захаржевская, впервые за этот день улыбнулась.
Еще раз прокрутить все заново. Нет, девятую спецоперацию Ордена Иллюминатов с ее активным участием можно признать такой же блестящей, как и предыдущие. Но все же… Итак. Выстрел из снайперской винтовки с глушителем в кондиционер в доме Фэрфакса… Как же жарко сегодня, и аэропортовские кондиционеры никуда не годятся… Потом она в роли мастера по ремонту кондиционеров входит в дом. Спальня. Расстегнутый комбинезон сработал, Фэрфакс стягивает шорты и получает пулю в лоб. Двурушников казнят… Цветок магнолии в заднем проходе — это лирическое дополнение, причем написанное по-русски.
И вдруг этот парень, случайно завалившийся к Фэрфаксу на огонек. Уселся в кресло со стаканом в руке и сделал свой последний глоток. Как же его? Лево Лопес, что ли? Да какая разница! Первый посторонний труп. Человек, который не причем. Смуглое, усатое лицо. Черты лица показались даже знакомыми. Чем знакомыми? Окровавленной дыркой в голове?! Стоп! Хватит! Женщина-кирпич, и на этом закончим. Ведь дальше все получилось, как в китайском цирке. Назначенная встреча от имени Фэрфакса, помощника сенатора Смита, террористу Мустафе Денкташу в придорожном кафе. Вот она уже Лив Улафсен, гражданка Фарерских островов, аквастилистка… Хорошая специальность! Классно в такую жару погрузиться в прохладную воду и делать эти… как их?.. подводные интерьеры!… Мустафа жрет оливки, а эта клуша фру Улафсен роняет очки. Восточный джентльмен делает стойку даже перед курицей. Какая галантность! Кушай на здоровье свои оливки! Говорят, они повышают потенцию, которая через десять часов, когда ампула растворится, тебе больше не понадобится…
И вот она, все та же Лив Улафсен, в своем костюме-мешке из-под сахара и очках-велосипедах, все та же курица, но уже сваренная в этом июньском пекле, сама получает кирпичом по голове. Если бы по голове! Удар пришелся в самое больное место! Где оно только это место? Есть ли оно у Татьяны Захаржевской-Морвен? А если нет, то почему так больно?!
В курилке шестого терминала балтиморского аэропорта