Оказавшись на грани гибели, Татьяна Захаржевская, ныне леди Морвен, попросила у ада и неба отсрочку на год, чтобы привести в порядок свои земные дела. Ей предстоит распутать клубок чужих судеб. Нил Баренцев, которого она полюбила с неведомой ей прежде страстью. Сын Нила, воспитанный Татьяной, наследник двух огромных состояний. Дочь Татьяны Нюта, международная аферистка, бесстрашно играющая с опасностью. Татьяна никогда не думала, что ее тщательно выстроенный план может не сработать…Спокойная жизнь Татьяны Лариной-Розен в очередной раз летит под откос, когда ее муж оказывается в тюрьме по обвинению в растлении несовершеннолетней…
Авторы: Вересов Дмитрий
в облике черта. Из могильной ямы в противоположном конце салона клубами выходил туман. И, сгущаясь, он пре вращался в сначала неясные, но по мере продвижения по салону, отчетливые человеческие фигуры. Когда же они проходили мимо Татьяны, и адское пламя освещало их лица, черты становились отчетливы. И первым она узнала… самого Вадима Ахметовича, только без рогов и копыт. Он медленно прошел перед ней, поравнявшись, повернул голову и посмотрел ей в глаза…
— В огонь! — крикнул черт.
И Вадим Ахметович шагнул в адскую топку…
Кто это? Явно женская фигура. Длинные ноги, но туловище несуразное бесформенное, почти квадратное. Марина Мурина! Ничтожная организаторша убийства собственного дяди-коллекционера. Неудачная наследница, решившая вести двойную игру против нее, Татьяны Захаржевской. И сама попавшая в вырытую яму… Они все так и будут смотреть ей в глаза по очереди? Все, кого она убила?..
— В огонь! — крикнул черт.
Марина исчезла в топке. Теперь мужчина высокого роста. Она уже догадалась. Сергей Залепухин. Вошел в сговор с Муриной, тоже решил погреть руки на дядином наследстве. Погрел? «В огонь!»… Сгорбленный гадкий старик. Родион Мурин. Злодей с историческим прошлым, коллекционер чужих поломанных судеб, а заодно и произведений искусства удавленных им хозяев. «В огонь!»… Дальше Илларион. Тот, который, взрывая машину Татьяны, взорвал самого себя. «В огонь!»… Сколько их? Когда закончится это страшное шествие? Последний взгляд ей прямо в глаза, прямо в душу и «В огонь! В огонь! В огонь!..» Денкташ, Фэрфакс, Лео Лопс… Все? Теперь ее очередь?
— Не спеши, Танечка! Последняя фигура…
Кто это? Кого они забыли? Кто это может быть? Стройная фигурка… Совсем молоденькая девчонка… Идет мимо. Останавливается. Поворот головы… Нет! Нюточка! Нет! Никогда! Никогда…
— В чем дело, Таня? Ты нарушаешь ритуал! — черт Вадим Ахметович придал своей козлиной физиономии укоризненное выражение.
— Остановите! Остановите это! Заклинаю вас всеми святыми! Делайте, что хотите, только не трогайте Нюточку!
— Какими святыми, Таня? Ведь ты не веришь никаким святым. И ты хочешь, чтобы я поверил тебе?
Что она могла сделать? Здесь, где ее земные способности, ее земная удача, ничего не значили? Что можно предпринять, когда все расписано и безвозвратно потеряно для нее? Нюточка! Что ей было делать? Как спасти дочь? Что она сама значит на краю бездны? Кто она такая, Таня Захаржевская? Пупок… Пупок? Это был последний шанс…
— Я, Татьяна Захаржевская, беру отсрочку, чтобы привести все свои земные дела в порядок, чтобы предотвратить то, что я могу предотвратить, чтобы спасти всех, кого я могу спасти, удержав в той земной жизни от этой бездны. А потом я вернусь, и тогда пусть будет ваш огонь! А сейчас я беру отсрочку!
Черт Вадим Ахметович зашипел в ярости, как будто на раскаленную сковородку попала капля воды:
— Да кто ты такая, чтобы брать отсрочку?
— Я — та, на которой сходятся земные нити, перекрещиваются земные дороги, сплетаются человеческие судьбы. Я — пупок !
И черт Вадим Ахметович вдруг сник, даже уменьшился в размерах.
— Какую же ты хочешь отсрочку?
— Ровно год.
— Год — слишком много, а вечность — слишком мало… Предоставляется на неопределенное время при условии заместительной жертвы…
И тут створки адской топки захлопнулись. Закрылась дверь в задний салон.
— Какой жертвы? — шепотом переспросила Таня.
— Огненной жертвы из дома твоего… — прошелестел неслышно воздух, и в иллюминаторы заходящего на посадку самолета брызнул солнечный свет…
Уже выходя из здания лондонского аэропорта, Татьяне показалось, что кто-то окликнул ее. Она обернулась. Профессор востоковед с пшеничными усами и чемоданом такого же цвета помахал ей рукой:
— Счастливого пути, мадам! Помните сказку? Рас топырил Иванушка ручки ножки и в печь не пролез!.. Вы уже уходите? Ну тогда прощайте! А, может, мы еще встретимся? Через неопределенное время?..
Стеклянная дверь закрылась за Татьяной, и она вышла под голубое небо удивительно щедрого в этот последний день июня на хорошую погоду, но все же Туманного Альбиона.
— Итак, мистер Баррен, вы решили не заходить в дом Фэрфакса и предлагали Лео Лопсу сразу же уехать?
Загорелый фэбээровец, как пишут в американских романах, мужчина с хорошо развитой челюстью, даже поворачивая голову или меняя позу, не сводил с него глаз.
— Правильнее было бы сказать, сначала предложил уехать, а потом, когда
