Завещание ворона

волна, и «Сент Луис» врезался носом в береговые скалы…
Что-то ткнулось в спину, Павел вздрогнул и открыл глаза. Объятья супругов Розен распались. Начинался обычный будний день.
Сесиль еще удивлялась, как Татьяна Розен управлялась с тремя мужиками без домработницы и при этом умудрялась так выглядеть. Сесиль никогда не жила в русской деревне без газа, водопровода и с удобствами во дворе. Она никогда не вкалывала на ленинградской стройке, успевая халтурить и еще бегать на танцы. Бедняжка! Что она видела? С чем могла сравнить? Привычка к комфорту даже в мелочах, не говоря уже о самом необходимом. А главное, чего Сесиль никак не смогла бы понять, было то, что она запросто отказалась бы и от этого односемейного американского дома в Денвере, и от собственной машины и от всех этих примочек цивилизации, и вернулась назад в неустроенность и неприхотливость, но только вместе с ее мальчиками и Нюточкой.
Можно, конечно, было Мите и Леше завтракать в детском саду, но мелкие хлопоты по приготовлению нехитрой трапезы стоят того, чтобы начинать день всем вместе за большим семейным столом в светлой гостиной. Слушать милых малышей и наблюдать Павла в роли отца семейства.
— Мама, почему мы с Митей едим эту кашу, а папа сэндвичи с кофе?
Старший Алексей вступил в период «почемучки» и заодно отстаивания собственных прав.
— Мама, да! Посему … кофе? — Трехлетний Митя, похожий на деда Дмитрия Дормидонтовича, отца Павла, не только внешне, но и какой-то уверенностью, основательностью, забавлял родителей манерой вставлять в свою детскую речь вводные предложения. — Посему кофе? Хоселось бы снать!
— Потому что папа уже большой, ему не надо расти, как вам.
— И еще потому, — подключился Павел к воспитательной работе, — что папа научился прокладывать траншеи при помощи супергрейдера, а вы еще нет!
Алеша открыл рот с непроглоченной кашей.
— Суп и клейтел, — повторил Митя.
— Внимание! Вот супергрейдер фирмы «Спун энд компани»! — все, включая Татьяну, заворожено смотрели на обычную ложку в руке Павла. — Прокладываем первый туннель с Севера на Юг, не забывая выгружать в рот отработанный грунт…
Каша была съедена в пять минут. Мальчики побежали за игрушечными экскаваторами в свою комнату, чтобы взять их с собой в детский сад.
— Как бы они сегодня не стали ездить по каше своими машинами?
— Придется им сказать, что у «Спун энд компани» выигран тендер на производство проходческих работ… — в улыбке Павла ей показалась скрытая озабоченность. — Ты говорила, что уже присмотрела water bed?
— Да. Сегодня ночью мы были с тобой в шалаше, а завтра будем качаться на волнах.
Она заглянула игриво ему в глаза, но Павел отвел свой взгляд.
— А сколько стоит это удовольствие?
— Полторы тысячи. А что, Паша, что-нибудь не так?
— Да, нет, все так. Ладно, после… После…
Таня отвозила мальчиков в детский сад сама. Вздохнув, она повернула зеркало в салоне машины таким образом, чтобы не видеть заднего сиденья. Иначе она просто не смотрела бы на дорогу, а все время наблюдала за мальчуганами. Теперь ей оставалось только слушать.
Алеша жужжал за спиной, дублировал ее движения, поворачивал воображаемый руль, и время от времени верещал на высокой ноте, очень похоже, но не к месту, изображая скрип тормозов.
— Леша, не пугай меня, — попросила Таня.
Мальчик переключил скорость, и ей стало слышно бормотание младшего.
— Кто-кто в теемочке живет? — тихо сам себя спрашивал Митя и отвечал, изменяя голосок: — Митя — мыска-норуска… Алеса — лягуска-квакуска… Нюточка — ежик-ни-головы-ни-ножек… Папочка — зайчик-побегайчик…
Мамочка-Татьяна прислушалась. Кто же она такая?
— …и мамочка — кабан-клыкан…
Кабан-клыкан! Но Митя сказал это таким нежным голоском, что кабан-клыкан получился у него еще меньше мышки-норушки.
Давясь от смеха, Татьяна думала, что сегодня вечером до слез рассмешит этим рассказом Павла, а потом будет играть обиженную и притворно хныкать, как маленькая девочка, станет напрашиваться на комплименты, и игру эту можно будет закончить, глядя Павлу в глаза и сбросив на пол халат. Неужели я — кабан-клыкан?.. Как он будет называть ее, когда все это произойдет, что он будет шептать ей? Какие слова ты подаришь мне, Зайчик-побегайчик?..
Тихое семейное счастье она пила маленькими глотками. И время от времени устраивала мальчикам и Нюточке celebrations, приуроченные не к датам, а к собственному ощущению праздника. Сейчас она хотела устроить праздник Павлу. И себе, конечно.
Water bed… Она присела на это чудо альковной мысли, ощущая колыхание прирученных домашних волн под