Завещание ворона

— Обслуживание иностранных туристов? Извините, штат укомплектован…
— Секретарь-референт со знанием языков и персонального компьютера? А как у вашей дамы насчет бюста?..
— Какие картины, Никита Всеволодович, вся студия третий год без работы…
— Ну, старик, какая летом халтура? Свои-то все по Европе разъехались, в подземных переходах подрабатывают…
— Экономист-международник? Три иностранных языка? Большой опыт административной работы? Нам вообще-то грузчики нужны, без вредных привычек…
— Да, нашей стремительно растущей международной компании жизненно необходимы профессионалы вашего уровня… Да, в любое удобное для вас время с двенадцати до восемнадцати… Нет, резюме не обязательно, дипломы тоже не обязательно, а паспорт с пропиской желательно прихватить…
Вот так, дожив до благородных седин и разменяв пятый десяток, Никита Захаржевский приобщился к торговле флоралайфом!
Вообще, все в этой затее было унизительным от на чала и до конца. От начала хоть бы потому, что Никита, как человек здравомыслящий и достаточно образованный, изначально и сам не верил в то, что принимая вовнутрь эту израильско-американскую дрянь, можно взаправду поумнеть… И не только поумнеть, но и похудеть, очиститься от ненужных шлаков, укрепиться в сексуальной потенции, вернуть себе юношескую густоту шевелюры и прочее, прочее, прочее…
И, может, как раз именно от того, что Никита Захаржевский сам ни на йоту не верил во весь этот флоралайф, то и доклад его со сцены дворца Первой пятилетки, что он, Никита, младший менеджер по продажам, делал для потенциальных клиентов, заманенных сюда обещанными фирмой бесплатными подарками, разумеется, не отражал никакой внутренней убежденности.
«Да имейте в себе веры с горчичное зерно», — вспомнилось Никите по этому поводу, когда его начальница Илона принялась делать ему выволочку за полный его провал в амплуа публичного дилера…
Не верил Никита, и все тут!
И все эти лицензии, сертификаты и отзывы розовощеких академиков, по всему Никитиному разумению были чистой воды туфтой. Особенно раздражали его демонстрировавшиеся по всем телеканалам рекламные ролики, где не имеющие никакого стыда актеры и актрисы разыгрывали счастливое изумление, показывая фотографии, какими они были до начала курса лечения, и соответственно, рисуясь, какими они стали после… Ну мыслимое ли дело, приняв сто пусть и недешевых порошков, сделаться, грубо говоря, умнее?
Вот снова ролик показывают. Актриса, играющая роль типичной домашней клушки, этакой повернутой на детях заботливой мамаши, всерьез рассказывает о том, что ее сын до курса лечения имел самый низкий в классе Ай-Кью, и просто не имел никаких шансов на высшее образование. Тут же для убедительности мамаша демонстрировала фото записного дегенерата с безвольно отвисшей челюстью и безумным взором… Однако, когда мальчик принял все сто прописанных флоралайфом порошков, ай-кью у ее Сережи стал зашкаливать за высшую отметку, и его с радостью приняли в самый престижный столичный университет. И как бы в подтверждение этого, мимо счастливой мамаши, обнимаемый с двух сторон двумя обворожительными красотками, проходил ее Сережа, держа в руках скрипичный футляр и шахматную доску…
Но так или иначе, ничего более достойного и главное — реального, кроме торговли флоралайфом, Никита пока придумать для себя не мог.
И так на вступительный взнос, на покупку лицензии на торговлю этим модным препаратом, Никита израсходовал всю имевшуюся у него наличность, включавшую в себя и последнюю полусотенную долларов, полученную от Ленечки Рафаловича, и миллион четыреста тысяч рублей, которые в антикварном, что на углу Малой Садовой и Невского ему дали за майсенскую пастораль, изображавшую барочного пастушка со свирелькой и такую же пастушку, всю в фарфоровых кружевах и кринолинах… Пасторалька натурального майсенского фарфора была из того немногого, что вообще осталось у Никиты в память о детских годах и о некогда слывшем «полной чашей» отчем доме.
Обманули сволочи, конечно же.
Майсен этот как минимум пятьсот долларов стоил. Но приемщик-товаровед нашел там пару трещин, пару микроскопических сколов, да потом еще и усомнился в подлинности клейма, мол мечики — мечиками, да не совсем такие…
— А какие? — раздраженно переспросил Никита, но тут же согласился на унизительные миллион четыреста тысяч сразу, чем ждать, когда продадут….
Они тут в комиссионке — все как один и жулики и психологи хорошие. Знают, как цену сбить.
Сплошной экзистенциализьм, как сказал бы на это его бывший френд Гусиков… Кстати, что-то давненько его не видел…