Завещание ворона

Одним словом, с флоралайфом этим как-то сразу у него не покатило.
И эта начальница его — ну просто и смех, и грех. А вернее, наказание Никите за его грехи. И прежде всего, за грех гордыни. Супервайзер компании «Флоралайф» Илона с соответствующим бэджем на субтильной груди. Был ты, Никитушка, некогда с людьми высокомерен, так вот и получи теперь за эррогантность свою сполна. Илонка эта, сопля пятнадцатилетняя, теперь строит по стойке смирно тебя, сорокалетнего, с двумя высшими образованиями, мужика… Видавшего лучшие, скажем, времена. Но ей-то — Илоне-супервайзеру, на твои лучшие времена, которые ты когда-то видал, наплевать с прибором… Или положить с прибором… Если можно так выразиться в отношении пятнадцатилетней супервайзерши. Были, конечно, и в англосаксонской культуре свои пятнадцатилетние капитаны, да и наша отечественная культура, тоже знавала Гайдаров-Голиковых, что в пятнадцать лет полками командовали… Но командовать отделением полушарлатанской маркетинговой фирмы — тут ни особой смелости, ни навигационных или иных тактических познаний не требовалось. Разве что наглая самоуверенность знаменитой английской медяшки, что как известно — bold as brass…
В общем, Илона его строила.
Воспитывала его Илона, как молодого бойца дембель воспитывает…
— Никита, вы в своем уме, что вы этой группе покупателей предлагали? Вы предлагали им «лайф-ультра плюс», в то время, когда товар со знаком «ультра плюс» — это для молодых женщин, с гормональными проблемами эндокринной системы, ожирением, задержками, бесплодием… А у вас группа покупателей — мужчины за пятьдесят, с облысением, ослабленной потенцией и все такое…
Илона изобразила в своих сузившихся зеленых глазках полное презрение к нему, Никите — этакому ничтожеству, что никак не может запомнить отличия марки «ультра плюс» от марки «экстра супер».
— И потом, — продолжала нудить Илона, — ну что это за промоушен такой вы устроили? Вышел на сцену с унылой рожей, простите меня за выражение, и начал бубнить, как будто он не флоралайф, а цианистый калий рекламирует, — Илона изобразила унылую харю, как она ее себе представляла, и принялась пародировать его Никиты давешнее выступление со сцены. — Я купил флоралайф в прошлом году, когда от меня ушла жена, и когда меня выгнали с работы… С той поры я стал директором фирмы и женился на молоденькой… да кто вам в это поверит, в то что вы с такой унылой рожей женились на молоденькой, в то что с работы выгнали — в то поверят, а во второе — нет!!! — прикрикнула Илона, — и потом, Никита, вам ведь объясняли, как вам надлежит быть одетым на маркетинговую акцию, разве нет?
Пигалица пялила на него свои зеленые с желтизной глазенки и при этом жевала свой нескончаемый дабл-минт…
«Les yeux verts — ces des viper…» — Никита не слышно припомнил про себя французскую поговорочку: «зеленые глазки — это гадючьи глазки…»
— Никита, вы же не маленький, в самом-то деле, — продолжала жевать свою жвачку юная наглая супервайзерша…
«Это она жует, чтобы изо рта не воняло, если кто-то из мужчин вдруг захочет ее поцеловать», — подумал Никита…
— Никита, вы член команды, мы вместе продвигаем на рынок товар двадцать первого века, а вы, извините, одеты, как обсос, и это на ответственной маркетинговой акции, — челюсти ее продолжали совершать круговые жевательные движения…
«Не стал бы я ее, даже если бы и очень попросила. И даже если бы литром „Джонни Уокера“ проставилась, не стал бы. И даже если бы сто долларов дала…»
— Вы член команды, черт вас побери в конце концов, и вам не стыдно ли, что Машенька Ярцева, она всего три дня работает, а продала втрое больше?
«Ни хрена мне не стыдно, — думал про себя Никита, — мне только вот за поколение мое обидно, что такие сучки незаметно подросли, и где же мы вас проглядели-то? »
— Никита, вы член команды, мы решаем общую задачу, и как ваш менеджер, я обязана назначить вам десять очков штрафа, вы меня поняли?
Илона глядела на него снизу вверх, как если бы она глядела сверху вниз, да еще не просто так, а сквозь линзы микроскопа, а он — Никита Захаржевский, человечище — был не сформировавшейся личностью сорока двух лет, этаким микрокосмом Вселенной, хранителем уникального опыта, а ничтожным микробом, инфузорией на предметном столике ее микроскопа…
Он вышел из ДК имени Пятилетки, где флоралайф проводил свою рекламную акцию, и побрел к Мариинскому, дабы сесть там на двадцать второй автобус.
«Экое место неудобное, — подумал Никита, — ничем отсюда не выедешь, а ведь и опера, и консерваторская сцена, да еще и эта Пятилетка тут же!»
Никита брел, понурив голову, думая про то, чем обернутся ему десять