Завещание ворона

теряют около тысячи ноутбуков. Значит, и мне простительно… Ну, спасибо! Я твой должник, а долго оставаться должником я не люблю…
А потом вдруг тихо, как бы невзначай:
— Смотрел?
Павел подал Айзеку его тирольскую шапочку:
— Мы же с тобой теперь одной крови. Ты и я…
Айзек улыбнулся как то потерянно, нахлобучил тирольскую шапочку и пошел к выходу. Павел не знал, что видит Айзека Гольдмана в последний раз. Таким он и запомнился ему в шикарном дорогом костюме с помятой тиролькой на голове…
На следующий день его навестил верный Айзеков оруженосец с коробкой. Зачастили что-то к нему из Лос-Анджелеса, зачастили. Колтонд пришел по делу, то есть задавал какие-то дурацкие вопросы, говорил какие-то прописные истины. И напрашивался на единственный вопрос: что тебе в конце концов надо? Выяснилось это тогда, когда Колтонд встал и, прощаясь, вдруг как бы спохватился:
— А ведь мне поручено передать тебе небольшой презент. Так сказать, за хорошую работу в команде.
Колтонд придвинул Павлу коробку из-под небольшого ксерокса. Внутри лежали аккуратные пачки долларов.
— Что это такое? — Павел водрузил коробку на край стола.
— Зарплата для посвященных, — тихо проговорил Колтонд.
— Каких посвященных? Во что посвященных?
— Как посвященный, ты должен понять. — Колтонд неуместно улыбался.
— А если я не понимаю? — Павел начал заводиться. — Если я не посвященный? Есть вещи, которые недоступны моему пониманию. Такие вот вещи в себе. Такая вот жизнь по понятиям…
— Что ты этим хочешь сказать? — наконец то лошадиная улыбка исчезла с лица Колтонда.
— Теперь ты уже не понимаешь? — Павел вдруг вспомнил любимый фильм про таких же, в сущности, бродяг-эмигрантов, как и он. — Жизнь не умещается в коробку из-под ксерокса, господа нищие! Не вмещается!
— Клоун, — Колтонд взял коробку в руки.
— Может, и клоун, но не фокусник, не черный маг, — ответил Павел.
— Я надеюсь, что ты хорошо подумал.
Колтонд сунул коробку под мышку и, не прощаясь, направился к выходу.
В этот вечер у своего дома Павел как обычно вынул из почтового ящика вечерние газеты. Навстречу ему бежали по дорожке от дома Митя и Алеша. Он наклонился и развел руки в стороны, готовясь принять малышей в объятья, и замер… «Член совета директоров „Блю Спирит“ погиб…» Развернувшаяся газета ударила в глаза крупным кеглем заголовка. Мальчики очень удивились, когда отец вдруг, забыв их поймать, выпрямился и уставился в газету, «…погиб в автомобильной катастрофе!» Не может быть! У обочины 25-го шоссе в шести километрах от Бостона был найден труп Айзека Гольдмана в перевернутом «Альфа-Ромео». Айзек не справился с управлением! Павел вспомнил его рассказ в охотничьем домике, как старый Абрам Гольдмап, будучи в сильном подпитии, усадил семилетнего сына за руль, и с тех пор Айзек не представлял себя без машины. Даже мечтал стать знаменитым автогонщиком, но комплекция не позволила сбыться детской мечте
Почему-то Павел не удивился, когда в конторе «Блю спирит» появились двое афроамериканцев обоего пола, исполненных сознанием государственного долга. Они игнорировали всех встречных, словно были заряжены на единственный объект. И этим объектом был Павел.
— Вы Пол Розен?
Им можно было даже не предъявлять свои корочки, жетоны ФБР были у них на лбу Все, на что он теперь имел право, это: не отвечать на вопросы, сделать один телефонный звонок, вызвать адвоката… Еще ему позволили протянуть руки и скрепили этот жест металлическими браслетами.
Павел шел, сопровождаемый по бокам двумя маврами. Сотрудники фирмы повыскакивали из своих конторских нор Такой спектакль в Северо-западном филиале разыгрывался впервые.
На двадцать втором этаже в лифт вошел Чарльз, менеджер строительной фирмы. «Хай!» — сказал он Павлу, и ехал до первого этажа с открытым ртом. Пленка со скоростью прокручивалась в обратном направлении.
Через тридцать минут, как Павла привезли в участок, подъехал адвокат, один из Саймонов. И тогда Павлу ткнули в лицо фотографию улыбающейся девчушки. Знакома ли она ему? Конечно, это крошка Долорес! Давно ли он состоит с ней в интимных отношениях? Полный бред! Он не состоял с ней в интимных отношениях! Он даже не думал об этом! Она приходила поиграть с моими малышами, вот и все. Она же славный веселый ребенок!..
Тогда он увидел перед собой черное широкое лицо с приплюснутым носом и толстыми губами.
— Ты здорово влип, «снежок»! Ты пялил пятнадцатилетнюю девочку, возбуждаясь, старый кобель, от ее невинности и смуглого цвета кожи! Ты, наверное, думал, что хорошо бы так перетрахать всех черных и цветных?.. Заткнись и слушай!