Завещание ворона

только ко второму действию и очень скоро пожалел, что не успел к началу. Честно говоря, он ожидал услышать очередную «городскую фисгармонию», но был приятно обманут в своих ожиданиях. Молодые, сильные, красивые голоса, свежий, разнообразный репертуар, новаторские аранжировки, вдохновенная работа молодого дирижера. Да и акустика в этом небольшом, но очень высоком зале была отменной. Для удобства слушателей текст арий, исполнявшихся, как и положено, на языке оригинала, транслировался немецкой бегущей строкой на узком экранчике, размещен ном поверх сцены.
Пятьдесят минут промчались, как мгновение, хотелось слушать еще и еще, но уже зажглись люстры, и публика, отбившая ладони аплодисментами, неохотно тянулась к выходу.
— Мамочка, спасибо, ты устроила мне настоящий праздник…
— Куда это ты собрался, интересно знать?! А бан кет?
— Но, мама, я не любитель…
— Надо, Нил, надо. По программе ты, как главный спонсор всего мероприятия, должен вручить диплом и чек победителю…
— Мама, я никому ничего не должен.
— Но люди захотят поблагодарить тебя, и будет про сто невежливо…
— Ну, хорошо, хорошо, я появлюсь там на несколько минут, пообщаюсь с народом… Только имей в виду, на сцену я не полезу и призы вручать не буду. Вы уж как-нибудь без меня…
Пока приглашенные рассаживались по местам в беломраморном театральном кафе, Нил успел обменяться добрыми словами с каждым из конкурсантов, поблагодарить организаторов, пожать руки высоко — и средне-поставленным чиновникам, деятелям культуры. Наконец, все участники действа поднялись на возвышение в торце зала и выстроились по ранжиру — призополучатели слева, призовручатели справа, посередине же, словно царица на троне, величественно восседала в кресле сама Ольга Баренцева.
Нил, с бутылочкой зельтерской в руке, пристроился на свободное местечко поближе к выходу.
— Простите, у вас не занято?
В открытом платье зеленоватого оттенка, удачно сочетающегося с ее короткими, чуть подвитыми рыжеватыми волосами, девушка показалась Нилу не просто хорошенькой — обворожительной. Белоснежную шейку украшало неброское, но очевидно дорогое жемчужное ожерелье, уши — крохотные серьги с бриллианта ми, запястье — дамский «Лонжин» с платиновым браслетом. Никакой косметики — да и нужна ли косметика этому свежему румяному лицу, этим большим миндалевидным глазам, этим ярким губкам?
Видя, что произвела впечатление, девушка слегка улыбнулась и присела на свободный стул.
— Вы заговорили со мной по-русски. Почему?
— Я слышала, как вы разговаривали с Ольгой Баренцевой. Вы, должно быть, ее импресарио?
— Я ее сын.
— Потрясающе! Я ее большая поклонница, стараюсь не пропустить ни одного концерта с ее участием…
— Но она теперь совсем не выступает в России, да и в Берлине всего второй раз.
— Это неважно, ведь самолеты летают повсюду…
Между тем, после краткого вступительного слова, ведущий передал микрофон бодрому толстячку в черном вечернем костюме.
— Lieber Damen und Herren!.. — откашлявшись, начал толстячок.
— Вы не откажетесь мне переводить, я плохо понимаю по-немецки…
Ее теплые пальчики дотронулись до руки Нила, вызвав давно забытый трепет.
— Охотно… Певческие конкурсы имеют в нашей стране многовековую традицию. Еще в те незапамятные времена, когда на месте нашего прекрасного Берлина стояли две деревушки, Ной-Кёльн и…
Девушка зевнула, прикрыв рот ладошкой.
— Как ваше имя, прекрасная незнакомка? — про шептал Нил.
— Что?.. Ах, Маргарита.
— Ах, Маргарита… Вам идет. А я Нил. Нил Баренцев, гражданин мира, по большей части обретаюсь в Париже. А откуда вы, прелестное дитя?
Она чуть поджала губы, но Нил понял — ей понравилось. Женщины, как известно, любят ушами.
— Я? Вы, наверное, про это место даже не слыхали Новый Уренгой.
— Отчего же не слыхал? Вотчина Газпрома. Вы часом не родственница господину Вяхиреву?
— Нет, но дядю Рэма знаю хорошо. Мой папа, Николай Петрович Савин, — его зам по производству…
— При всех германских королевских дворах — и у Фридриха Великого, и у курфюрста Саксонии, и у Людвига Баварского — были свои… — продолжал разливаться толстячок, явно не имея намерения закругляться.
Маргарита приблизила губы к уху Баренцева.
— Если все будут произносить речи, эта болтология растянется до утра.
— У вас есть альтернативные предложения?
— Я предпочла бы прост о погулять по ночному городу. Тем более, я в первый раз в Берлине
— Сочту за честь быть вашим гидом… А вы уверены, что прогулка вам не повредит? Мне показалось,