Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
волоса! Но леска, конечно, была вполне современной – капроновой или нейлоновой, а вполне возможно, и из какогонибудь неизвестного в мире Александра материала. Она только упруго натянулась, пенистым бурунчиком взрезав воду, и надежно удержала рыбу.
Борьба продолжалась долго, хотя на часы Бежецкий, естественно, не смотрел. Наконец, хозяин глубин выдохся, дав вывести себя на поверхность, глотнул воздуха и в изнеможении разлегся во всю длину, весьма немаленькую, нужно сказать! Эх, подсачкато нет! Совсем забыв о бесстрастном наблюдателе, Александр по плавной дуге подвел рыбину к берегу и, зайдя в воду прямо в дорогих туфлях, схватил ее под жабры.
Подняв карася, только слегка трепыхавшегося от утомления – не меньше двух килограммов! – над головой, Бежецкий весело воскликнул:
– Пап, смотри, какой красавец!… – и осекся.
По щекам старого графа текли слезы. Он молча протягивал сыну свежую газету, на первой полосе которой аршинными кровавыми буквами выделялось: “ИЗ ГРЯЗИ – В КНЯЗИ!” и красовалось цветное фото пьяного в дугу Александра в компании поручика Ладыженского и нескольких расхристанных девиц.
Карась выскользнул из разом ослабевшей руки и забился на траве…
* * *
Как бы то ни было Александру с огромным трудом удалось добиться если не прощения, то хотя бы понимания со стороны непреклонного отца. А оставалась еще баронесса фон Штайнберг, Маргарита, неоднократно и настойчиво требовавшая встречи…
Погруженный во все эти малоприятные обстоятельства, Бежецкий совсем забыл о своем до сих пор неизвестном ему предназначении, но оно вдруг само напомнило о себе, явившись сразу по приезде Александра из Бежцов в липе неизменного Владимира Довлатовича Бекбулатова.
Сказать, что Александр не был рад видеть этого человека, особенно после хладнокровного убийства молодого князя Радлинского, значило не сказать ничего. Однако этомуто человеку он как раз и не мог отказать во встрече.
– Добрый день, ваше великокняжеское высочество! – Явился пред светлы очи кавалера, гвардии полковника и прочая, как черт из табакерки, неизменно скалящий зубы Бекбулатов. – Как прошла аудиенцияс? Были ли допущены до ручки их величеств? Особенно ее величества… А до большего?…
Бежецкий предпочел не отвечать на скабрезности эксгусара, и тот, поняв это, быстро сменил пластинку:
– Ну не хотите говорить – за язык не тянем. Просто хотелось…
– У вас ко мне какоето дело, штабротмистр?
Хотя по глазам Владимира Довлатовича ясно читалось, что сухость и официальность тона Бежецкого изрядно его покоробили, не тот это был человек, чтобы показать слабость.
– Ай, бачка начальник, ай маламала совсем! – цедя прохладную минералку из принесенного Кларой стакана, скоморошничал штабротмистр, хотя в сузившихся глазах его сквозила опасная сталь. – Маламала делов до большого барина! Только вот эту папочку ему передать Полковника велела! – Бекбулатов резко выбросил руку изза спины, и чтото тяжелое прошуршало по воздуху.
Бежецкий вздрогнул всем телом, когда на стол перед ним, сбив набок массивный чернильный прибор, шлепнулась и крутнулась несколько раз на полированной поверхности толстенная папка с хитрой застежкой.
– Извольте ознакомиться самым тщательным образом до послезавтрашнего утра – снова сменив тон и стиль, отчеканил штабротмистр и, даже не кивнув, направился к двери. – Честь имею!
Александр, сам того не желая, снова, как в то памятное утро перед роковой дуэлью, почувствовал, как откудато изнутри, из неведомых, дремавшихдо поры, но разбуженных, на беду, темных омутов дворянской генетической памяти медленной, окрашивающей все в алые тона волной, поднимается ярость, подобная той, что раньше бросала, вопреки инстинкту самосохранения, из безопасной мертвой зоны под кинжальный огонь, выбивала в ледяной ветер пустого пространства за рампой военнотранспортного самолета, двигала рукой, вонзавшей штыкнож в чьето отчаянно хрипящее горло…
Одним прыжком преодолев расстояние до двери, Бежецкий уже на пороге схватил Бекбулатова за плечо и рывком развернул к себе.
– Стоять, с…!
Бекбулатов с гаденькой ухмылкой легко, как скользкий уж, высвободился из железного захвата и выдохнул, будто плюнул в самое лицо Александра:
– Чегочегос, товарищ майор? Я чтото не расслышал, а?
Видя прямо перед своим лицом сузившиеся до предела, как амбразуры вражеского дота, угольночерные глаза, Бежецкий почувствовал, как ярость постепенно оседает, уступая место точному расчету. Вот сюда, муть ниже левого глаза, а затем…
– Вы, князь, как я понял, хотите последовать за этим щенком Таллинским? – Бекбулатов неуловимым движением легонько ткнул Александра
