Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
сложенными указательным и средним пальцами над переносицей. – Не сейчас. И не завтра. Послезавтра, сразу после прессконференции, я к вашим услугам. А пока, мон шер, зубрите материалы! И чернила с носа сотрите. – Стальные пальцы легонько, как малышу, прищемили Бежецкому кончик носа.
Довольный произведенным эффектом, штабротмистр, насвистывая, вышел из комнаты и хлопнул дверью, оставив Бежецкого в бессильной злобе скрипеть зубами, сжимая и разжимая кулаки перед своим смутным отражением в отсвечивающей благородным красным деревом полированной поверхности.
“Да, Полковник, конечно, голова, этого у него не отнять”, – думал Илья Евдокимович, откинувшись с закрытыми глазами в автобусном кресле.
Несколько часов назад, пройдя через ворота между мирами, или, выражаясь научным языком, локал, неподалеку от моста на второй Сибирской автотрассе и вкратце оценив обстановку, он сразу понял, что Бежецкий его на выходе отнюдь не ожидает. Локал действительно оказался слабеньким, если судить по тому, что за ним, Колосовым, и бойцом группы захвата, прошедшим ворота первым, никто не последовал, хотя запланирован был переход шести сотрудников. Пропустив только двоих, локал закрылся на неопределенно долгое время, а может быть, и навсегда, и поделать здесь ничего было нельзя. Сообщив обстановку по спутниковому телефону (непосредственная телефонная связь между мирами была физически невозможна, но Илья Евдокимович знал, что уже через несколько минут Полковник получит сообщение, принятое на части базы, расположенной по эту сторону барьера, и переданное через стабильный локал в записи), Колосов решил преследовать Бежецкого в одиночку, так как оправдать в глазах начальства его могли только самые решительные и, главное, успешные действия. Поэтому он простонапросто остановил проходящий автобус, следующий по маршруту ЧелябинскЗлатоуст, и присоединился вместе со своим спутником к пассажирам. Так как ближайшим к месту перехода относительно крупным населенным пунктом был именно этот уральский город, вполне вероятно, беглец его не миновал. Вспомнив свой облик после двухдневных поисков, майор мстительно улыбнулся. На маршруте Бежецкого были обнаружены несколько лоскутов от его одежды, а прямо у двери – пиджак. Почему беглец не взял его с собой, а предпочел миновать локал чуть ли не “голым и босым”, осталось загадкой. Документов в пиджаке, к сожалению, не оказалось, иначе Илья Евдокимович знал бы, где искать ротмистра наверняка: в ближайшем полицейском участке. Однако все равно шансы на перехват беглеца именно в Златоусте были очень высоки.
Пятьдесять помощников были бы очень кстати, но, раз уж данный локал оказался таким хилым, приходилось обходиться теми силами и средствами, что имелись в наличии. Тем более что объектом был представитель высшего общества и вряд ли сразу после достижения цивилизованных мест отправился бы скрываться в трущобах. Бежецкий, судя по всему, был голоден как волк, да к тому же смертельно устал. Илья Евдокимович хорошо помнил солидную сумму, содержащуюся в его бумажнике и на кредитных картах, поэтому, скорее всего, беглец остановится в самом дорогом заведении, а до того должен будет приодеться и, если принимать во внимание сведения о его хорошем вкусе и высоких требованиях к одежде, не на какомнибудь блошином рынке. Колосов отправил подручного на железнодорожный вокзал и автостанцию, выяснить – не покупал ли или не заказывал билетов некий Бежецкий Александр Павлович, а сам кинулся по высококлассным магазинам и ателье.
Липовое удостоверение сотрудника столичной спецслужбы, невиданное в этом провинциальном городке, располагающий к доверию вид добродушного толстяка и щедро раздаваемые купюры разного цвета и достоинства в конце концов сыграли свою благотворную роль: фотографию Бежецкого опознали хоть и не в первом, но в одном из первого десятка магазинов, намеченных к проверке. Страшная, но весьма правдоподобно рассказанная байка о неуловимом маньякепедофиле, к тому же совершенно сумасшедшем и одержимом манией убийства, кровавый след которого тянулся аж от самого СанктПетербурга, выдуманная Колосовым на ходу, сразу же заставила свидетелейприказчиков сменить извечно русское сочувствие и жалость ко всем беглецам вполне искренней ненавистью. Необычного взлохмаченного и босого покупателя в рваных, но некогда дорогих брюках и полицейской куртке на голое тело, высаженного вчера под вечер у стеклянных дверей известного на весь Златоуст бутика дорожными полицейскими, помнил чуть ли не весь магазин, сбежавшийся поглазеть на бесплатное представление. Илье Евдокимовичу даже притащили с заднего двора фирменный пакет с обносками
