Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
заставляя их хилое в большинстве своем воинство волейневолей расступаться. Естественно, фотографии штабротмистра, сделанные со всех мыслимых ракурсов и украшенные всеми немыслимыми подписями типа: “Новоиспеченный великий князь, переодевшись и изменив внешность, покидает свою резиденцию” или “Князь Бекбулатов: сексуальный партнер великого князя?…”, сегодня же украсят страницы разнообразнейших бульварных листков, но Владимира это волновало мало, так как срок его командировки, слава богам, подходил к концу.
– Господа! Вы все узнаете на прессконференции, которую его высочество дает послезавтра в студии “РадиоПетрополь”, – подбросил он сахарную косточку “акулам пера”, садясь за руль, чем вызвал новый взрыв всевозможнейших вопросов. – Все остальное комментировать, увы, не уполномочен. До встречи послезавтра! – И подмигнув сразу нескольким симпатичным репортершам, Владимир резко взял с места, вынуждая щелкоперов разбегаться от массивного радиатора, как кузнечиков от газонокосилки.
Под левым колесом хрустнуло, и автомобиль слегка качнуло. “Всетаки не уберег какойто раззява камеру!” – пронеслась в голове злорадная мысль, пока нога плавно нажимала на педаль газа.
Эх, почему под ним сейчас мертвая железяка, а не горячий степной скакун…
* * *
Кругом на десятки километров только степь, покрытая девственно белым снегом, блещущим мириадами алмазных игл, а вверху – бескрайний синеголубой свод небес. Кажется, будто никого нет в мире, кроме нескольких всадников, мчащихся во весь опор. Впереди, как и положено, молодой хозяин, за ним – верные нукерытелохранители, слуги, рабы. Сегодня самые важные из слуг беркутчи – хранители и воспитатели охотничьих беркутов. Два братаблизнеца, Оштыни и Бештыни, гордые оказанной честью, отстают от хозяина только на один лошадиный корпус.
Молодой Волман, как и его отец, всемогущий властелин степи БекбулатДовлатхан, не любил охоту с выращенными в неволе птицами. Настоящий беркут с младенчества получает от родителей все, что необходимо ему в нелегкой будущей жизни. Только после того как беркут поднимается на крыло, его нужно поймать, что является величайшим искусством, передаваемым у беркутчи от отца к сыну, от деда к внуку… Конечно, те, кто попроще – мурзы или простые баи, – охотятся с орламикурицами, тем более что именным указом запрещено всем, кроме ханских беркутчи, ловить орлов – так они стали редки в последние годы. На обучение беркута уходят годы, только когда он сроднится со своим поводырем, можно впервые снять ременные петли с лап и кожаный клобучок, закрывающий глаза птицы. В старину хранителя ханского беркута, не сумевшего обуздать дикий нрав вольной птицы, укротить его мощь, привязать к себе незримыми узами, простонапросто казнили, ломая хребет и бросая замерзать в степи на поживу коварным лисам и воронам… А еще нужно приучить птицу к хозяину, заставить понимать его приказы.
Сначала птицу приучают к звуку лошадиных копыт, вслепую вывозя в степь. Рука беркутчи защищена до локтя кожаной перчаткой, чтобы беркут в азарте не исполосовал руку своими страшными когтями. На следующем этапе приучают к “хождению на руку”, и здесь кроется главная опасность. Недоученный коварный беркут, получив свободу, может улететь навсегда: что ему, вольному, до какихто людишек. Но подругому никак нельзя. Хочешь не хочешь, а беркута приходится отпустить. А потом позвать назад. Когда вернется и сядет на руку, тут же наградить лакомством – кусочком мяса. – Язык, на котором охотник говорит с беркутом, уникален и сам по себе представляет большое искусство. В нем только один звук, похожий на крик “Хэй!”, повторяемый многократно, но в каждом случае с особой интонацией, которую беркута также приучают понимать годами. То ласковый и даже нежный, то требовательный и жесткий, подавляющий волю орла, заставляющий повиноваться. И так сотни риз, пока орел не станет прилетать хоть изза тридевяти земель. Сначала охотник просто стоит на земле, потом садится в седло. И беркуту и лошади надо время, чтобы привыкнуть, не бояться друг друга.
Наконец, наступает подготовка к самой охоте, что на языке беркутчи называется “притравливайием”. Берут клок шкуры лисы или волка, привязывают веревкой к седлу и скачут, таща ее за собой, как будто зверь бежит, то и дело напуская на “куклу” орла, заставляя его побороться с “добычей”, почувствовать свою силу, набраться опыта. Сигналом атаки служит особый тревожный крик, который со временем он уже ни с чем не спутает. И вот так вновь и вновь. Со временем птица уже сама понимает: как только заметишь лису – ее надо догнать, поймать и крепко держать.
Беркут в красном клобучке на руке у Оштыни – специалист по лисам, а второй, выкормыш Бештыни
