Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
пурпурнокрасным эмалевым орлом в центре. Звезда ордена, повторяющая набедренный знак, но большего размера, носится прикрепленной к правой стороне мундира или сюртука…”
Все это Александр почерпнул из статьи, скачанной по Сети из справочника по орденам и прочим наградам Германской Империи. Чертовщина какаято! Неужели он действительно сходит с ума? Или благополучно сошел уже гденибудь на берегу таежной речки? А может, раньше? Вдруг весь этот последовательный и фантасмагорический бред пораженного горячкой мозга только привиделся больному воображению? Ну конечно! Съехал с катушек на почве постоянных кошмаров и загремел в “желтый дом”. А санитары, позвольте спросить, где? Решетки там на окнах, двери без ручек, смирительные рубашки и прочее. А может, тот горный “санаторий” и есть психиатрическая лечебница, а его, Бежецкого, теперь усиленно лечат, пичкая, как он гдето читал, разными хитрыми снадобьями, в том числе и галлюциногенными? Не было никакого бегства по горам, никакого Соседа, никакого нападения главного врача Ильи Евдокимовича…
Совсем замороченный такими мыслями, не знающий, что и подумать, Александр направился было в кухню, где его ожидали брошенные впопыхах пакеты и свертки с разнообразной снедью, а главное – напитками, чтобы внести некоторую ясность в вихрем крутящуюся в мозгу муть, но на самом пороге его остановил телефонный звонок.
Кто бы это мог быть? Бежецкий несколько мгновений задумчиво смотрел на заливающийся деликатноприглушенными трелями изящный перламутровый “сименс”, а потом решительно протянул руку и снял трубку.
– У телефона, – бросил он в серебристую дырчатую мембрану и с замиранием сердца услышал на другом конце провода такое знакомое и близкое:
– Саша?
* * *
Александр, не глядя на замершую в своем кресле, как мышка, баронессу фон Штайнберг, мерил шагами невеликую диагональ ее будуара. Услышанное разом разметало в пыль всю тщательно выстроенную стратегию поведения, в корне меняло расставленные акценты. Теперь вся головоломка волшебным образом сложилась в неприятную по сути, но вполне понятную по содержанию картину, не собираясь более рассыпаться. Застыли на своих местах все актеры пьесы, только что метавшиеся по сцене и мешавшие друг другу. Время, отпущенное на размышление, истекло, Александр вздохнул и остановился.
– Рита, могу я рассчитывать на твою помощь?
* * *
Сумерки летней ночи наконец сгустились, на короткое время накрыв город благодатным полумраком. Темнотой это странное состояние между днем и ночью назвать было нельзя – белые ночи, господа, белые ночи, – но улицы, как и положено по ночному времени, опустели.
“Порше” Бежецкого промчался по ночным улицам и остановился за квартал от “своего” дома. Затаившись у ограды, Александр видел, как покинул насиженное местечко у особняка Бежецких самый настырный из репортеров и почти сразу же подкатила бекбулатовская “вятка”, вот сам Володька после недолгой перепалки с охраной ворвался внутрь. Вот это удача: оба мазурика вместе! Накрыть их разом, негодяев!
Александр подождал еще немного (свет в мужском крыле дома так и не зажегся), проверил свой верный револьвер и, деланно беспечно, насвистывая фривольный мотивчик, направился, имитируя походку нетрезвого человека, мимо охранников, патрулирующих вход. Казаки, издали опознав знакомую фигуру, даже не пошевелились, лениво козырнув хозяину дома.
Александр ступил на лестницу дома, столько лет бывшего верным другом и пристанищем, а теперь таившим в своей глубине предательство и, возможно, ловушку.
Надежда на легкое завершение операции развеялась сама собой: у двери, ведущей в графские покои, сидела, прислонившись к стене, Клара, прижимающая к голове платок, покрытый неправдоподобно красными на белом пятнами, и недоуменно хлопала на вошедшего Бежецкого глазами…
Все оказалось именно так, как он и предполагал. Расплачиваясь с таксистом и взбегая по лестнице, Бежецкий уже отлично знал, что ему нужно делать. Первым делом – проклятые документы. Не отвлекаясь на возмущенную тираду Клары, Александр ворвался в кабинет и, выхватив из ящика стола злополучную папку, упал в кресло у камина. Камин, видимо, не растапливали по меньшей мере лет сто, если не больше, – не было необходимости, а у Александра и подавно не было опыта обращения с таким вот антикварным монстром эпохи полного отсутствия центрального отопления.
Чихая и поминутно протирая глаза, слезящиеся от едкого дыма, упорно не желавшего идти туда, куда ему положено и нахально валившего в комнату, он сначала опрометчиво поджег всю папку целиком, почемуто попрежнему брезгуя марать руки о страницы содержащихся
