Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
в ней документов, казалось пропитанные ядом и нечистотами. Однако упрямая папка воспламеняться никак не желала, и волейневолей пришлось жечь бумаги по одной.
Плотные листы хорошей бумаги, покрытые убористым текстом, где отпечатанным на принтерах разных моделей, где написанным бисерным почерком от руки, ксерокопии банковских документов, цветные и чернобелые фотографии, неохотно, но всетаки поддавались пламени, желтели, сворачивались и, наконец, вспыхивали ярким огнем, чтобы через секунду распасться хрупким пеплом, еще какоето мгновение хранящим следы зловещих секретов, но вскоре уносящим их в небытие. Дискеты и миниатюрные диктофонные аудиокассеты горели чадящим пламенем, распространяя почти трупную, как казалось возбужденному Александру, вонь и плюясь брызгами расплавленного пластика. Сложнее было с гордостью “Сименса” – негорючими “вечными” видеодисками, хранящими сотни миллионов байт информации – скрытых съемок, произведенных бесстрастными охранными видеокамерами в покоях высочайших особ, но Бежецкий, прошедший школу Советской Армии, славящейся своими умельцамисамородками, нашел решение и этой проблемы…
Уничтожение компромата заняло в общей сложности более часа. Александр долго крутил в руках документы, вскрывающие подноготную финансовых махинаций “светлейшего”: силен был всетаки соблазн прищучить эту отвратительную личность, он было бросил их вслед за остальными, но в последний момент передумал и, чуть не спалив брови, выхватил из огня лишь слегка покоробившимися и опаленными по краям.
Закончив, Бежецкийвторой долго сидел на корточках, не замечая боли в затекших икрах, задумчиво смотрел на угасающий в глубине каминного зева огонь и слегка ворошил золу антикварной бронзовой кочергой, отполированной руками пусть “зазеркальных”, но всетаки его прямых предков, казалось чувствуя их теплое крепкое рукопожатие. Постепенно Александру стало казаться, что вся вереница благородных теней, возглавляемая легендарным Бежцом, покинула обжитую веками портретную галерею и теперь толпится за его спиной и с одобрением молча глядит на своего потомка. Вот почти неразличимый в темноте Тихон Бежец, тысячу лет назад заложивший крепость в девственных северных лесах. Вот безымянный Бежец, рубившийся плечом к плечу со Святым Александром в Невской сече. Вот могучий Аникита Бежецкий, по семейному преданию павший под ударами кривых татарских сабель, но не посрамивший православной веры (и за то его осиротевшая семья была обласкана Иваном Калитой). Вот сгинувший в пытошных застенках Грозного царя боярин Сергий (замученный, говорят, по навету родного брата). Вот лихо сносивший в сабельном бою польские и шведские головы тезка первого царя из династии Романовых. А вот и первый граф Бежецкий, Николай, принявший титул из рук Великого императора на палубе плененного шведского фрегата. В дальнем углу кривит в усмешке тонкие породистые губы авантюрист и сорвиголова граф Константин, приведший под скипетр Екатерины II целый сонм островов в Великом океане, за что ему был пожалован чин адмирала и высочайшее прощение предыдущих поистине флибустьерских “подвигов”. А в старинном кресле, некогда принадлежавшем ему по праву, вольготно раскинулся генералмайор артиллерии граф Алексей, павший под ПрейсишЭйлау со шпагой в руке. Вот череда более близких по времени предков в вицмундирах, аксельбантах и сюртуках. Все они молчаливо и удивленно взирают на незваного потомка, уже, впрочем, вполне согласные принять его в семью…
Александр не выдержал и обернулся. Никого. Только красные отблески камина играют на полированных гранях тяжелой мебели и столетнем расписном шелке стенной обивки.
Гдето в недрах здания хлопнула дверь и послышался далекий и едва различимый, но явно негодующий голос Клары. Занятый своими мыслями, Александр не обратил на шум никакого внимания и очнулся только тогда, когда дверь, ударив на излете в стену, распахнулась и на пороге возник весь белый от чудом сдерживаемой ярости штабротмистр Бекбулатов. Его появление для Бежецкого было таким неожиданным, что он заметно вздрогнул,
– Где бумаги? – какимто незнакомым, клокочущим от бешенства голосом проскрипел штабротмистр. Он все понял уже издали по едкому запаху, разносящемуся по анфиладе комнат, но отказывался верить, что эта мокрица, эта грязь на подошвах сапог, эта сексуальномедицинская принадлежность посмела отважиться на подобный шаг.
Александр, не вставая, только молча кивнул на камин, незаметно покрепче перехватывая рукоятку старинной кочерги, в умелых руках способной стать грозным оружием. Как он жалел теперь, что, идя на встречу с Владовским, со ставшей уже привычной аристократической беспечностью
