Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
доставшимися полиции, помимо массы стреляных гильз и брошенного оружия были два изрешеченных пулями трупа, оставшихся неопознанными…
* * *
Со стороны оперативников на этот раз обошлось без потерь. Из обитателей “хитрой” квартиры троих, в том числе и “ассистентку профессора”, удалось взять живыми, но Полковник, видимо обладавший сверхъестественным чутьем на опасность, растворился бесследно, как привидение при третьем крике петуха.
Хотя прессконференция была назначена на полдень, уже к половине девятого утра вокруг студии “РадиоПетрополь” яблоку некуда было упасть. Несмотря на сеявший с рассвета нудный дождик, журналисты всех ведущих столичных и большинства основных зарубежных газет, телерепортеры, комментаторы и прочая пишущая, фотографирующая и снимающая публика собралась на пятачке перед домом купца первой гильдии Киселева, владельца “Киселев и сыновья. Фаянс и скобяные изделия”, меценатствующего напропалую и предоставившего часть дома редакции одной из самых скандальных радиостанций Северной Пальмиры. Не забывая костерить мерзейшую погоду, все нетерпеливо ожидали сенсации, причем не придворносветского толка, а настоящей – способной встряхнуть все и вся, заставить все остальные животрепещущие новости, типа резкого обострения ситуации на восточной границе заморских территорий или очередного скандальнейшего адюльтера известной всем высокопоставленной особы, хотя бы на несколько дней отступить на второй план.
В журналистской среде СанктПетербурга уже давно и упорно муссировались мутноватые слухи, непонятно кем распространяемые, о готовящемся заявлении “главного дворцового наркоборца”, к тому же недавно приобщившегося к сонму коронованных особ, что уже само по себе было сенсацией. Согласно совсем уж несусветным предположениям, опять же неизвестно кого, заявления эти якобы были способны перевернуть все устои сонной столичной жизни и вызвать чуть ли не отставку кабинета министров. Прожженные писаки всех мастей, опираясь на опыт и прецеденты, могли предположить, что теперь, когда господин Бежецкий был защищен абсолютно от всего на свете неожиданно свалившейся на голову вчерашнего жандармского ротмистра великокняжеской короной, хоть и не очень тяжелой, но достаточно весомой, откровения его могли стать такими…
Смущенный царящим вокруг еще недавно неприметного здания ажиотажем, столичный оберполицеймейстер князь Завадовский велел еще с вечера выставить усиленное оцепление по “распорядку А”. Дюжие парни из особого отряда городовых в глухих красных шлемах с непроницаемыми забралами и в бронежилетах плотной стеной полутораметровых прозрачных щитов огородили подходы к двухэтажному зданию постройки прошлого века. Репортеры и зеваки, запрудившие улицу, уважительно поглядывали на выставленные напоказ изза щитов аршинные дубинки и расстегнутые кобуры револьверов. Судя по экипировке, молчаливые истуканы, цвет столичного корпуса городовых, шутить в случае чего не собирались и приказ имели самый жесткий. Как бы не напирали сзади, перед стеной щитов неизменно сохранялось пустое пространство, достаточное для двоих вольготно прогуливавшихся офицеров в более легком, хотя и не менее грозном снаряжении.
Князь Орлов тоже не обошел своего бывшего подчиненного вниманием, но профессионалов сыска из всех отделений Корпуса, в отличие от полицейских, совершенно не было заметно. Естественно, внешняя незаметность не означала, что “в случае чего”…
И, наконец, не желая, видно, отставать от своих коллег, градоправитель, петербургский генералгубернатор князь АлметьевТалшинский, почесав плешь, личным своим приказом выслал на Фонтанку несколько карет “скорой помощи”, а также, совсем уж некстати, пожарную команду.
Простояв три с лишним часа под нудным моросящим дождиком, толпа малопомалу исчерпала все запасы и так небогатого терпения, ожидая неизвестно чего от одного из бывших “птенцов гнезда Орлова”, как известно “славящихся своей пунктуальностью”. Несколько раз, повинуясь крикам: “Едут! Едут!” из задних рядов, людская масса, ощетинившаяся мокрыми зонтами, приходила в движение, начинали щелкать во все стороны вспышки блицев, поднималось многоголосое бормотание комментаторов, а стражи порядка рефлекторно напрягались. Однако вскоре оказывалось, что все это было очередным фальстартом, результатом которого было с полдесятка поломанных зонтов, множество отдавленных ног да неизбежное перемещение более изворотливых и предприимчивых из задних рядов на место более доверчивых и недальновидных из передних (если не принимать во внимание парыдругой бумажников и золотых часов, ловко извлеченных
