Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
вперед.
Оставалось только надеяться на то, что интеллигент не свернет куданибудь. Согласно плану, в этом случае «хвост» должен был поднять шум и задержать его до подхода главных сил. Процедура грабежа, то есть действия, подпадающего под сто сорок пятую статью УК, чтимого «великолепной четверкой» не слишком свято, была отработана до мелочей, и проколов практически не случалось.
В томительном ожидании прошло минут пять. Наконец изза поворота донесся стеклянный хруст подтаявшего задень, но прихваченного вечерним морозцем снега, многократно усиленный отражением эха от стен сталинских двухэтажек, теплившихся редкими и плотно зашторенными окнами. Неразбитый фонарь здесь был только один, да и тот тускло светил метрах в ста пятидесяти от места, где в густой тени притаились двое.
Завидев спокойно шагавшую жертву, Серепан и Акула не торопясь вышли на свет, если полутьму позднего мартовского вечера можно было так назвать. Судя по участившемуся хрусту шагов за спиной мужика, двое преследователейзагонщиков заторопились. Кольцо вокруг ничего не подозревавшего прохожего сжималось.
Серепана несколько насторожило то, что мужчина совершенно не испугался на первый взгляд внезапно возникшего препятствия и остановился, только вплотную подойдя к парням.
– В чем дело, молодые люди? – вежливо начал он. – Чем могу служить?
Повисла неловкая тишина, нарушаемая только скрипом ледышек под ногами подошедших сзади Коши и Лаптя, переминающихся в нерешительности с ноги на ногу. Вожак, считавший себя матерым уголовником, решил форсировать события и, мастерски сплюнув под ноги интеллигенту, заявил:
– Не бухти, козел. Гони башли!
– Чточто?
– Бабки гони, не понял, что ли? Деньжата! – Костлявый кулак главаря оказался прямо под носом жертвы, демонстрируя неумелую наколку.
– Зачем же так грубо? – Прохожий полез в карман пальто левой рукой, на которой тускло блеснул металлический браслет часов. – Я и так отдам все, что вы пожелаете.
От демонстративной покорности жертвы Серепан моментально обнаглел и шагнул еще ближе.
– Котлы тоже снимай, петух!
Мужик пожал плечами и сунул свободную правую руку за обшлаг рукава. Все налетчики столпились вокруг, вытягивая шеи. Такого легкого дела, без шума и напряга, у них еще не случалось!
Дальнейшего развития событий никто из грабителей не предвидел.
Жертва вдруг какимто кошачьим движением отшатнулась, одновременно совершив широкое размашистое движение правой рукой, в которой тускло блеснуло чтото стремительное…
Коша, а попросту Кошкин Паша, самый младший в компании, изумленно увидел, как интеллигент, который еще мгновение назад казался подавленным и покорным, резко взмахнул правой рукой и тут же рухнул сверху на почемуто упавшего Лаптя. Самым страшным было то, что отделилось от плеч Серепана и темным мячом запрыгало прямо к ногам оцепеневшего парнишки.
Теряя сознание от мертвящего ужаса, Паша внезапно понял, что этот непонятный темный предмет – голова.
Он завизжал на невыносимо высокой ноте, повернулся и на ватных, подгибающихся ногах кинулся бежать, не обращая внимания на чтото горячее, струившееся по ногам…
«Это сон! Это сон! Это все мне снится… – перепуганным воробьем колотилось в его голове. – Сейчас мама разбудит, и все…»
Князь пружинисто, как дикий кот, вскочил с тела своей жертвы, привычно вытирая дымящийся на морозе клинок об ее одежду. Двое нападавших лежали чуть в стороне, еще конвульсивно подергиваясь, причем у того, который повыше (Князь с удовлетворением отметил, что еще не потерял сноровки) отсутствовала голова. Третий без движения (потребовался всего лишь один точный, анатомически выверенный удар) скорчился у ног, а четвертый, визжа от ужаса, удалялся, пьяно раскачиваясь из стороны в сторону. Князь еще раз усмехнулся, подкинув, перехватил нож за лезвие и, хладнокровно отпустив жертву на оптимальное расстояние, широко размахнулся…
Паша, спотыкаясь ставшими вдруг непослушными ногами, успел пробежать, завывая, еще несколько метров, пока чтото твердое не швырнуло его страшным ударом между лопаток вперед, на жесткий, обдирающий лицо до крови наст, напрочь вышибая дыхание и саму жизнь.
* * *
Князь, словно пасьянс, раскладывал перед собой на дрянной, давно потерявшей первоначальную расцветку и прорезанной в сотне мест кухонной клеенке добычу.
Собственно, добычей это все можно было назвать с большой натяжкой, скорее, сувенирами – потрепанная бордового цвета книжица с разлапистым, похожим на краба, гербом на обложке, гордо именуемая здесь паспортом, мало отличающаяся по внешнему виду от записной, содержание которой составляли
