Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
в основном блатные стихи и чьито телефоны, складной нож, годный только для открывания бутылок и консервных банок, финка примерно такого же качества (из бочечного обода ее сделали, что ли, – лезвие гнется, как… как не знаю что!) да кастет, легонький, грубый, явно на руку подростка. И с таким вот барахлом эти недоумки пошли на гопстоп? Да их бы любой калека без рук без ног разогнал!
Самогото главного, местных денег, которые были сейчас ох как необходимы Князю, в карманах налетчиков, сейчас уже, наверное, остывших, не оказалось ни гроша. В том смысле, что вообще не было. Ни одной паршивой копейки, на которую здесь, правда, даже коробка спичек не купишь. Конечно, именно от безденежья местная шпана и пошла на дело, чего он хотел? Но чтобы вот так…
Князь в сердцах сгреб весь мусор в ящик стола и прошелся по комнате, прикуривая от спички паршивого вкуса сигарету без фильтра или даже мундштука из мятой ржавокрасной бумажной пачки, найденной в кармане главаря. Надо же, «Прима»! Ну и самомнение у местных табачников! Еще бы какимнибудь «Люксом» назвали или «Абсолютом»!
Все складывалось както наперекосяк, не так, как думалось вначале, в эйфории от удачного избавления из лап ищеек. Слишком поздно, уже разделавшись с этим недоумком Клещом, сообразил Князь, что это последний из тех, к кому он мог здесь обратиться за помощью. Пасечник, кому Клещ толкал золотишко, ценящееся тут необычайно высоко и, как ни странно, запрещенное к обращению в любом виде, кроме ювелирных изделий, давно мертв, на местный криминал выходить опасно – вряд ли они любят чужаков, пасущихся на их территории, – либо сдадут властям, либо… Колун, изучивший тут все ходывыходы, далеко, за проклятой дверью, никак не желающей отворяться скоро уже месяц… А все проклятый шпик, просочившийся следом за Князем сюда, на эту сторону. Видимо, он какимто образом и расстроил не понятный никому механизм этой двери…
Князь оперся на холодный (Из мрамора они их тут делают, что ли? Дерева не хватает?) подоконник, уставясь в темноту ночи. Снег, заставший его еще на улице, теперь валил густо, крупными хлопьями, будто стремясь наверстать отыгранные весной очки. Это ему и на руку: к утру покойников, если на них какойнибудь остолоп еще не наткнулся, заметет так, что ни одна ищейка не найдет. Оттают, когда снег полностью сойдет, а тогда, возможно, его вообще здесь не будет…
Нет, на дверь надеяться нечего. Можно год тут просидеть и ничего не дождаться, а может быть, и больше… Валить нужно из города, добыть денег и валить. Неужели он, Георгий Кавардовский, не найдет чем заняться в этом мире, столь непохожем на прежний? В мире, где нет ни полиции, ни жандармов (местная милиция сосунки по сравнению с волкодавами с «того света»!), где золото – запретная и вожделенная ценность, а наркотики можно найти чуть ли не на каждом шагу… Где в ходу – а это главное – такие вот паспорта…
Князь еще раз презрительно перелистал темнокрасную книжечку. Никаких скрытых систем защиты, никакой специальной краски, никаких магнитных вставок. Обычная печать, чернобелая фотография, приклеенная какимто паршивым клейстером, уже, кстати, наполовину отошедшая, металлические скрепки (не поверите – ржавые!), элементарный водяной знак… Качество даже хуже, чем у местных денег, которые даже сами аборигены презрительно называют деревянными. Что же должно было произойти в этой России, если рубль – крепчайшая валюта мира – выродился до такой степени, что ему предпочитают любые другие цветные бумажки, вплоть до презренных североамериканских долларов и совсем уж невероятных финских марок? Хотя политикато Князя никогда понастоящему не интересовала.
Паспорт все не давал покоя. Вспомнить, что ли, прошлое? Рука вроде пока твердая… А краски, а бумага? Нет, до того, как будут установлены необходимые связи, и браться нечего. А пока сойдет и этот, если над ним пару вечеров поколдовать…
Подцепив ногтем отошедший край фотографии, Князь осторожно отодрал квадратик плотной глянцевой бумаги и с усмешкой провел ногтем по тонкой шейке коротко стриженного паренька, испуганно выпучившего глазенки в объектив. Да, удар был все же неплохой!
Куда же подевался этот сыщик? Словно сквозь землю провалился. Это не есть гут, как говаривал один знакомый немчик. Не вернулся же он тогда в родной мир? Он и дорогито к тому дому не нашел бы – разве чудом какимто. Не мог жандарм, реалист до мозга костей, как здесь выражаются, въехать в ситуацию, поверить разом в то, что очутился совсем в ином мире. Он, Георгий Кавардовский, в безоблачном детстве зачитывавшийся всякими фантастическими приключениями, и самто долго не мог поверить, когда Колун, каторжная шестерка, божась через слово, рассказывал про это чудо. Поверил,
