Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
разговоры, что, мол, Конькевич натворил чтото, милиция им интересуется… – Я по личному делу… Знакомый я его.
– Аа, знакомый, – протянула невидимая женщина. – Нет его. Час назад отпросился у начальника и исчез. Наверное, на сегодня – уже с концами.
– Спасибо…
Куда же его черт унес? Может быть, домой?
Телефон Жоркиной квартиры не отвечал. Шляется опять гденибудь, донжуан неугомонный! Интересно, осталась ли в городе хоть одна маломальски привлекательная, не говоря уже хорошенькая, девушка или молодая женщина?
– Ты что, Ильич, монетами заинтересовался на старости лет? Коллекцию собираешь или так?..
Лукиченко, как всегда улыбаясь, завис над плечом Александрова, нагло, без всякого разрешения разглядывая листок бумаги с карандашной протиркой обеих монет – золотой и серебряной, – сделанной вчера. На этой самой бумажке капитан сейчас задумчиво обрисовывал ручкой рабочий и домашний Жоркины телефоны.
Вздрогнув от неожиданности, Николай торопливо перевернул листок изображением вниз.
– А тебе какое дело? Своими делами занимайся! Лейтенант деланно пожал плечами, отходя к своему столу.
– Да мнето, собственно, никакого дела. Кинув бумажку в портфель, Александров быстро оделся и буркнул Лукиченко:
– Я к свидетельнице. Будут спрашивать, так и скажи. Пока.
Подчиненный снова пожал плечами и промолчал, но, когда капитан уже покидал комнату, деланнонебрежно бросил вслед:
– Слышь, Ильич! А ты не притырил тогда случайно один золотой, а?
Палец лейтенанта указывал на портфель, в котором покоилась бумажка с протиркой.
– Их там точно сорок семь было? Как в описи?
Когда Николай подкатил к рынку, поставил машину и пробился сквозь поток расходившихся покупателей, барахолка уже почти опустела. Ни Егора Кузьмича, ни какоголибо подозрительного субъекта, походящего на его описание, там, естественно, не оказалось.
* * *
– Тсс, Георгий, вот он, кажется… – шепотом известил сидящего рядом и изображающего продавца какойто электрической дряни Конькевича пенсионер Колосков.
Территорию рядом с законным местом нумизмата удалось освободить от торгующего всяким электрическим хламом спившегося монтера Федорчука, только купив у него весь выложенный сегодня товар вместе с куском потерявшей цвет ситцевой занавески, на котором тот был разложен. Сумма, достаточная для покупки двух поллитровок по коммерческой цене, больно ударила по карману Георгия, и так не очень тугому, но он надеялся возместить потери за счет родной милиции, работу которой он, собственно говоря, сейчас и выполнял.
Завидев краем глаза приближающуюся высокую фигуру в добротной зимней куртке наподобие летной, не кожаной, а из какойто плотной ткани, черных узких брюках, заправленных в высокие шнурованные ботинки на толстой подошве, и в какойто легкомысленной круглой кепке с длинным козырьком (похожие, помнится, носили в одном из виденных в «Экране» американских фильмов спортсмены, игравшие в какуюто командную игру типа русской лапты), Жорка уткнулся в свой импровизированный прилавок, бесцельно перебирая мотки проволоки, алюминиевые цилиндрики стартеров от ламп дневного света, карболитовые патроны для лампочек и почемуто неукомплектованное смывное устройство от унитаза «компакт».
– Добрый день, – приятным баритоном поздоровался с Колосковым неизвестный. – Как движется коммерция?
– Да, – неопределенно пожал плечами Егор Кузьмич, – плоховато…
Мужчина помялся с минуту:
– А я вам, знаете ли, еще одну монетку принес. Не желаете полюбопытствовать?
«Да, обращение и в самом деле какоето старомодное, – решил Конькевич. – И одет несколько не понашему… Ботинок таких, к примеру, я и не видал никогда. И шапочка странная. Глазалмаз у старика! Интересно, в МГБ он не служил в молодые годы? Дырки в башке врагам народа не сверлил из верного нагана?»
Сделка, как и договаривались, была совершена быстро и без особенной торговли. Совсем не торговаться, как решили сообща, было рискованно, чтобы не спугнуть продавца. Получив за монету (какую именно, Георгий не разглядел, опасаясь проявлять к идущей рядом торговле явный интерес) растрепанную пачку разнокалиберных купюр, продавец вежливо пожелал Колоскову доброго здоровья и успешной торговли и неторопливо отправился дальше по рядам, приглядываясь и приценяясь то к помятому эмалированному чайнику, то к фарфоровым блюдечкам.
Выждав, когда, накупив всякого барахла, незнакомец направится к шаткому деревянному штакетнику, отделяющему вещевые ряды от продуктовых, Конькевич, шепнув Кузьмичу, чтобы тот продвигался к главным воротам, пригибаясь последовал за ним.
