Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
лбу мокрые волосы, спокойно улыбался, придерживая руками на бедрах обматывающее их полотенце. Лучшего момента для задержания и быть не могло.
– Стоять! – скомандовал Николай, беря незнакомца на прицел. – Руки вверх!
Продолжавший безмятежно улыбаться мужчина лишь отрицательно покачал головой, продолжая придерживать полотенце:
– Вы знаете, господин… ээ…
– Александров, – подсказал изза спины капитана Жорка.
– Вы знаете, господин Александров, это невозможно по целому ряду причин. Вопервых, – вежливый незнакомец указал глазами вниз, на полотенце, – по моральным. И кроме того…
За спиной чуть слышно скрипнула дверь.
Не опуская пистолета, Александров мгновенно обернулся на звук и увидел… огромного черносерого кота, плавно перетекавшего в прихожую.
В следующий момент на него внезапно обрушилась темнота…
* * *
Сознание возвращалось постепенно.
Сначала прорезались звуки. Тиканье часов, скрип рассохшегося пола под чьимито нетяжелыми шагами, шуршание бумаги… Затем сквозь веки проступил свет. Последней вернулась память.
Как же он купился на такой ерунде? А еще оперативник со стажем! Мокрая курица ты, а не оперативник! Лох ушастый! Что теперь собираешься предпринять?
Так, руки вроде свободны, видимо, посчитали вырубленным всерьез и надолго и поленились связать. Лежу на чемто мягком – гуманисты, могли бы и на пол бросить. А Жоркато, Жорка каков! Никогда не прощу предателя, если выпутаюсь!
– Ваш приятель, Георгий Геннадьевич, вроде бы пришел в себя. Видите, как шевелятся глазные яблоки под веками? – Раздался прямо над головой спокойный, хорошо поставленный голос. – Вероятно, он сейчас как раз обдумывает ответный ход. Вставайтеэ, господин полицейский! – Чьято рука деликатно потрясла Николая за плечо.
Прикидываться дальше не было смысла. Александров открыл глаза и рывком сел на диване.
Перед ним на расшатанном стуле, попрежнему улыбаясь, сидел одетый в короткую и тесноватую ему Жоркину футболку и куцые тренировочные брюки незнакомец. Рядом стоял цветущий, как майская роза, Жорка.
– Коля! – ответил Конькевич на недоуменный взгляд капитана. – Позволь представить тебе Петра Андреевича Чебрикова… – Конькевич запнулся немного. – Графа… Жандармского ротмистра… Твоего, так сказать, коллегу из параллельного мира.
– Очень приятно, – первым протянул руку Александрову, ошеломленно переводившему взгляд с одного психа на другого, жандарм.
В руке, рукоятью вперед, был зажат александровский «макар»…
* * *
«Тоже мне март! Колотун, словно в феврале. Толькотолько днем распустит – ночью прихватывает намертво, да еще снежок под утро…»
Ворча, как старый дед, лейтенант Лукиченко, засунув мерзнущие руки в карманы форменной куртки и подняв воротник, шагал по превратившейся после захода солнца в каток дороге к гаражному кооперативу №7, расположенному на самой окраине города, рядом с автотрассой. Чертов Князь – настоящий он или только прикидывается – назначил встречу у запасных ворот в восемь вечера, и времени оставалось с гулькин нос.
Не совершил ли он глупость, согласившись на союз с этим странным человеком? Мало сказать странным… А что можно было сделать? В лучшем случае подать рапорт об отставке, когда фотки с этой е… Алехиной лягут на стол начальству. Это еще в лучшем случае! А если бы она подала заяву об изнасиловании, подкрепленную справкой, – идти тогда в СИЗО по «веселой» статье? Благодарим покорно! Менты, да еще насильники, там не задерживаются.
Значит, выхода не существовало? Никакого? Ну, был еще один… Последний способ сберечь офицерскую честь… Этот выход тем более отпадает.
А что он так дребезжит, скажите на милость? Пока на его девичью честь никто и не посягал. Толькото и делов: достать хорошему человеку чистый бланк паспорта – разве не благородное дело? Помочь ему «сбросить с хвоста» такого же мутного, как он сам, индивидуума, да еще попутно раскрыв нашумевшее на всю область убийство, – еще лучше. Заработать на этом малую толику, причем не в «деревянных», а чистейшим благородным металлом – кто откажется?
А Александров? А что Александров? Свет на нем клином сошелся, на этом чистоплюе Александрове! Тоже мне ангел, крылышки вот только в дерьмеце… Сухарь высокомерный, все на «вы», все придирается… До сорока лет под ним в «летёхах» шестерить?
Чтобы вписаться в лимит времени, Лукиченко свернул на шедшую через лес тропинку – кратчайший маршрут до седьмого кооператива.
Какой там лес: несколько десятков чахлых березок, промежутки между которыми выглядят болееменее пристойно только зимой, когда снег стыдливо прикрывает
