Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
– Ну и что мне со всем этим делать? – печальноспросил Павел Михайлович.
Дело в том, что СвешниковДракон кроме общественной, так сказать, нагрузки в виде хранения и распределения скудного воровского общака, «разруливания» всяческих споров и конфликтов между гражданами определенной категории и подкармливания «невинно пострадавших», запертых за те или иные прегрешения за крепкие стены с надежными засовами, контролировал весь поток «рыжевья», а полюдски говоря, золота, поступавшего из щедрых на богатства уральских недр, а именно, Кочкарских россыпей, не только от «черных старателей», но и с обогатительной фабрики.
Когда десяток лет назад, еще при Мишке Меченом, на столичном сходняке решалась судьба этого трудного участка, изза недальновидной политики отдельных лиц чуть было не ставшего яблоком раздора между несколькими сильными группировками, вся уральская фракция практически единогласно высказалась именно за Дракона– человека честного, болеющего за общее дело, не рвача какогонибудь, способного крысятничать по мелочи…
И проблема была решена. Дракон оправдал высокое доверие и в короткий срок прекратил анархию, вернул золотой поток в русло, «успокоил» особенно рьяных ревнителей «клондайкской вольницы», во что бы то ни стало желавших сделать из тихого провинциального Хоревска некое подобие заокеанских Доусона или Сакраменто. Множество подпольных золотоскупок, сделки в которых порой заканчивались не только мордобоем, но и поножовщиной, привлекая и без того нежелательное внимание властей, тихомирно прикрылись, зато оставшиеся заработали на полную мощность, принимая у «населения» песок по твердым, не грабительским, но и не запредельным ценам. Из сотен золотоискателей остались тоже только десятки, получившие «лицензию» у самого Дракона. Всяким любителям «пощекотать Фортуну за…» вежливо и без особенного насилия разъяснялась «политика партии» на данном временном отрезке, и, как ни странно, желающих возражать было относительно немного. Прекратились также всякие инциденты с милицейскими налетами на подпольные притоны, где ранее отдыхали от трудов праведных немногочисленные счастливцы, окруженные как раз многочисленными, питающимися от них «клопами», в связи с полным исчезновением самих «норок» вместе с их хозяевами.
Последним штрихом – надо сказать, самым трудоемким и муторным – было выкорчевывание черных, то есть выходцев с Кавказа, налетевших в Хоревск и саму столицу «золотого края», городок с немного странным названием Слой, как мухи на сами знаете что, после известных событий начала девяностых годов прошлого века. Охочих до легкой наживы кавказцев пришлось просто силой отрывать от кормушки, как ненавидимых ими хрюкающих домашних животных – от корыта. Некоторых – с мясом…
С тех самых пор вот уже скоро десять лет кряду в Хоревске царила тишь и благодать. Многие горожане даже начали забывать, что живут буквально на золоте, а краткий эпизод натуральной золотой лихорадки постепенно превращался в одно из невнятных преданий местного фольклора, оттесненный более насущными событиями и проблемами.
Все бы хорошо, если бы не этот проклятый дантист Пасечник, и так всегда балансировавший в своих мутных делишках на грани фола. Не раз его предупреждали ребятишки Дракона о том, что не след развращать честных трудяг своими грязными деньгами. Разок даже пришлось самому Павлу Михайловичу со строптивцем побеседовать– утих как миленький на полгодика. Но уж после того как коллега из Свердловска попенял подружески Дракону на тоненькую струйку «рыжевья», явно протекавшую мимо его носа, пришлось взяться всерьез.
На что тогда надеялся жадный старик: на гуманность «дракончиков» или на помощь своего еврейского бога – только не сдал он ни своих золотых запасов, ни грядочки в одной известной с детства стране, на которой деревца с такими занятными «желтяками» произрастают. Сердчишко, вишь, у старого стяжателя оказалось слабеньким. Может, и в самом деле этот ихний Яхве своего почитателя выручил: мальчишки ведь тогда только разминаясь «погладили» дантиста паяльничком, не спрашивали в полную силу, на благоразумие его надеясь, – какой спрос с «поехавшего» от непереносимой боли человека, обструганного, как полено?
Тогда казалось, что проблема решена и другим будет наука надолго, ан нет – снова просочились, проросли откудато «рыжики», словно и впрямь посеянные кемто в Стране Дураков. Немного, правда, но солидно, целых двадцать пять штук, двести с лишним граммов высокопробного червонного золота. Все бы ничего, можно было бы предположить, что какойто счастливец на своем огородике горшок с царскими десятками и пятерками выкопал да спускает потихоньку, чтобы
