Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
затаптывая следы преследуемого «зверя».
Собаки с ними не оказалось, и это увеличивало шансы на благополучный исход дела. Видимо, участники погони когото ждали, что объясняло всю их нерешительность.
В ожидании прошло около получаса, Петр Андреевич уже чувствовал, как холод понемногу забирается под одежду, прихватывая вспотевшее, несмотря на все предосторожности, тело. К тому же страшно хотелось пить – сказывался употребленный несколько часов назад алкоголь. Снег прямо перед глазами посверкивал тысячами морозных иголочек, напоминая мороженое, словно перенесенное сюда из детства. Не в силах сопротивляться, ротмистр, отлично понимая, что жажду этим суррогатом влаги не утолишь, захватил пальцами щепоть воздушной снежной пыли и положил на язык. Да, это не крембрюле…
Видимо дождавшись когото или чегото, преследователи разделились на две группы. Одна направилась вдоль кромки леса к видневшимся изза деревьев игрушечным на вид домикам (видимо, еще одно «садовое товарищество»), а другая – по накатанной дороге прямиком в сторону Чебрикова.
Автомат уже застыл на утреннем морозце. Устройство оказалось предельно простым: рукоятка затвора, прицельное приспособление, откидной металлический приклад, длинный рычаг предохранителя, переводимый то на одиночный огонь, то на стрельбу очередями, ну и, конечно, спусковая скоба… Глушителя, естественно, никакого – полицейское оружие. В коробчатом магазине двадцать пять – тридцать патронов, не больше, в «вальтере» обойма на двадцать пять и еще две запасных. Преследователей человек пятнадцать… Если вызовут подкрепление, долго ли удастся продержаться? Может быть, сдаться? А дальше что? Как же новые друзья – Георгий, Николай? Как возвращение назад? Как эта сволочь Кавардовский, наконец?
Кучно идущие преследователи, беспечно переговаривающиеся на ходу и, видимо, не подозревающие о засаде, плотно легли в вилочку прицела. До них еще метров триста – триста пятьдесят. Подпустить на сто, и…
А какое он, пришелец из чужого мира, спрашивается, имеет право распоряжаться жизнями здешних людей? Кто даровал ему здесь власть карать когото или миловать? Вот Кавардовский, как единственный земляк, – это его прерогатива, именно его, и ничья больше. Этого мерзавца, и в этом мире уже успевшего замарать кровью свои руки, он может покарать с полным правом. Может, если не представится других возможностей скрутить и притащить, хоть на своем горбу, домой, к подножию давно плачущей по Князю виселицы, в руки справедливых судей, облеченных властью, данной им Богом и людьми…
И, значит, что?..
Разрывающийся на части перед неразрешимой дилеммой граф вдруг с изумлением услышал странно знакомый звук, исходящий откудато изза его правого плеча, и медленно обернулся, стараясь не задеть ни единого камышового стебля.
За спиной Петра Андреевича стоял в какойто невообразимой охотничьей стойке Шаляпин, поджавший переднюю лапку и весь подобравшийся. Остановившиеся глаза с расширившимися до предела зрачками, обращенные в сторону приближающегося «воинства», напоминали стеклянные шарики. От кота исходило даже не мурлыканье, а какаято низкая, почти неслышная ухом вибрация, казалось передающаяся окружающему камышу, который вдруг под порывом неведомо откуда взявшегося ветерка начал слаженно раскачиваться, наполнив все вокруг шуршанием и похожим на пение сверчка чуть слышным скрипом.
* * *
Виталий, обыскав в присутствии понятых квартиру арестованного Георгия Конькевича и занеся в протокол все нюансы, гордо спустился в сопровождении сержанта Аксакова по замусоренной, препротивного вида лестнице во двор к машине.
Наконецто над ним не висит вечно недовольный капитан Александров с его мелочными придирками, поучениями и наставлениями. Хотелось надеяться, что настырный капитан вообще навсегда уйдет из его жизни, прекратив отравлять существование и перекрывать дорогу к вершинам карьеры.
«Лейтенант, вы что, зарубежных фильмов ужасов насмотрелись? – вспомнилась нотация Александрова, когда он ногой подкатил к месту отчленения голову убиенного Серепана. – У вас есть хотя бы капля совести, уважения к смерти, наконец?»
А что, в руках он должен был эту мерзость тащить? Нашел дурака! И вот так всегда…
Отправив сержанта в «уазик», лейтенант Лукиченко задержался на мгновение на невысоком крылечке, натягивая тесные перчатки и с наслаждением вдыхая чистый морозный воздух.
Восходящее солнце освещало малую часть двора, оставляя остальное в густой тени, похожей по цвету на разлитые чернила. Вот из этойто тени и вышел невзрачный человечишка.
– Эй, начальник, закурить не найдется?
То ли утро было
