Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
улочка начиналась сразу за поворотом стены форта. Оставив спутников в тихом месте (хотя снег уже почти не шел, ветер не стихал, наоборот, будто набирая силу, завывал, поднимая поземку), старик чуть ли не бегом направился кудато в сторону невысоких зданий с остроконечными крышами и мутно светящимися огоньками окон.
Назад он вернулся буквально через пять минут: маленький отряд даже рюкзаки толком не успел снять.
– Все, все, хватит отдыхать! – еще издали замахал Владимирыч свободной от своего импровизированного посоха рукой. – Ступайте за мной! Нас ждут!
В узеньком двухэтажном домике с высокой крышей, втиснутом, словно книжка на этажерке, между двумя такими же, их действительно ждали.
Ввалившихся через тугую скрипучую дверь в жарко натопленное, неожиданно большое помещение, уставленное длинными, темными от времени столами, путников встретила с распростертыми объятиями невысокая, плотная и краснощекая женщина неопределенных лет в белоснежном чепце и таком же переднике поверх темного платья с длинным, до пола, подолом.
– Den gutherzigen Abend! Ich bitte Sie, es kommen, liebe Gaste vorbei! Setzen sich zum Tisch, werden aufgewarmt bei dem Herd Sie! (Добрый вечер! Прошу вас, проходите, дорогие гости! Садитесь к столу, грейтесь у очага! (Нем)) – тараторила низковатым, но приятным голосом толстушка. – Die Freunde Herrn Berestoff sind meine Freunde! Aber sie sind in diesem Haus immer froh! (Друзья господина Берестова – мои друзья! Им всегда рады в этом доме! (Нем.)).
Вцепившись одной рукой в рукав Александрова, а другой – ухватив под локоток Валю, она с неожиданной в небольшом теле силой прямотаки потащила их к столу, который уже споро накрывали белоснежной скатертью две девушки лет двадцати – двадцати пяти, приговаривая по дороге:
– Der Gast im Haus ist der Gott im Наш! (Гость в доме – Бог в доме! (Нем.)).
Берестов, подталкивая в спину остальных, вторил ей:
– Проходите, не стесняйтесь! Чувствуйте себя как дома!..
– Но не забывайте, что вы в гостях, – пробурчал Жорка, стаскивая с головы свой треух.
Увидев забинтованную голову гостя, хозяйка всполошилась:
– Aber, mein Gott! Wie es, Herr Berestoff erhalten wurde? Wer hat diesen jungen Menschen verwundet? (О, мой бог! Как это получилось, господин Берестов? Кто ранил этого молодого человека? (Нем.)).
– Den Ungliicksfall wahrend zu der Jagen, die Frau Steinbeck, – отмахнулся проводник, судя по уверенному владению языком, не первый раз здесь бывавший. – Nichts furchtbar. (Несчастный случай во время охоты, госпожа Штайнбек. Ничего страшного. (Нем.)).
– Садитесь, садитесь! – снова подтолкнул он Жорку и ротмистра к столу. – Ничего не бойтесь. Здесь вы – как дома.
Перед разомлевшими в тепле путниками словно по мановению волшебной палочки, появились огромные керамические кружки, увенчанные шапками белоснежной пены, тарелки с дымящимися сосисками, огромная глазунья с ветчиной, сотворенная из невообразимого количества яиц, миски с жареной и квашеной капустой, блюдо с исходящей паром румяной курицей… Почетное место занял четырехгранный штоф зеленого стекла не менее двух с лишним литров, на этикетке которого была изображена оленья голова с сияющим между рогами крестом, и крохотные серебряные стопочки, покрытые удивительно красивыми чеканными изображениями: готические замки с вычурными гербами, пастушки с овечками, рыцари, гарцующие на горячих скакунах. Даже перед Шаляпиным, вальяжно раскинувшемся у камина, словно именно там всегда и было его освященное традициями законное место, хозяйка торжественно водрузила солидных размеров блюдце с чемто молочным – не то со сливками, не то со сметаной.
– Пируем, братва! Халява! – удовлетворенно потер руки неунывающий Жорка, за что тут же получил шутливый подзатыльник от Николая.
– Des angenehmen Appetites, liebe Gaste! – радостно подхватила фрау Штайнбек, стоявшая рядом, чинно спрятав руки под фартук. – Ihnen ist es unbequem? (Приятного аппетита, дорогие гости! Вам неудобно? (Нем.)).
Это уже относилось к ротмистру, снявшему свой дождевик и теперь не знавшему, куда девать увесистый автомат, занимавший руки.
– Er weiss nicht, wohin ihm zu legen die eigene Biichse, – ответил за Чебрикова Сергей Владимирович. – Отдай, отдай ей автомат. Никуда он здесь не денется. (Он не знает, куда ему положить свое ружье. (Нем.)).
Ротмистру ничего не оставалось как повиноваться. Отщелкнув магазин, передернув затвор, чтобы патрон выскочил в подставленную ладонь, и поставив «АКСУ» на предохранитель, ротмистр с учтивым поклоном протянул оружие хозяйке:
– Bitte schon! (Пожалуйста (Нем.)).
– Danke schon! (Спасибо
