Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
на стволах берез, заявив, что после того, как проводит Чебрикова до дома, «вернется и докопается до него, заразы, во что бы то ни стало». Оставалось надеяться, что переход в этом месте отыщется быстро – больно уж живописно и нетронуто выглядела роща.
И втретьих, Александров решил для себя мучительный вопрос: возвращаться ли назад или последовать за новыми друзьями. В родном мире его в лучшем случае ждало позорное увольнение, затем полунищенское существование изгнанного с волчьим билетом, а здесь по крайней мере ожидались приключения, так как Берестов клятвенно заверил, что доходил до пятого перехода…
– Пришли, кажется, – сообщил внезапно Сергей Владимирович, одновременно сверяясь и со своей картой, и с чемто, известным только ему, в окружающем пейзаже. – Привал!
Холмистая степь, раскинувшаяся вокруг под раскаленным белесым небом, напоминала хорошо прогретый духовой шкаф, готовый принять в свое стерильное нутро очередную порцию будущей выпечки. Солнце маленьким злым кружочком пылало гдето над головой, отбрасывая на жесткую бурорыжую траву, больше похожую на щетину сапожной щетки, чем на растительность, короткие черносиние тени.
– А что! Природа как природа… Обычные предгорья, – бодро заявил на немой вопрос спутников Берестов. – Вы скидывайте одежкуто теплую: до следующего перехода она не понадобится.
– А что так жарко? – Жорка, «разнагишавшийся», по выражению Владимирыча, чуть ли не до трусов, вытирал ладошкой пот, обильно струящийся по лицу. – Как в Африке…
– Бывал, что ли, в Африкето?
Николай хмуро сворачивал свою куртку в тугой рулон на манер солдатской скатки – тылового обоза, чтобы сложить туда ненужную одежду, не предвиделось, поэтому нужно было сделать ношу как можно более удобной. Рядом ту же операцию с Валиным пальтецом выполнял Чебриков, уже справившийся со своим одеянием, оказавшимся удивительно компактным. Спину ротмистра, обтянутую тонким черным свитеромводолазкой, пересекали многочисленные ремни специальной сбруи, закреплявшие кроме кобуры массу всевозможных вещиц малопонятного назначения.
– Да и у нас тот же коленкор на самом юге, в Оренбуржье например, – словоохотливо пояснил старик. – Бывал я както по молодости, еще до армии в Орске, так там…
– Ой, глядите!
Валя присела и протянула руку к какомуто небольшому существу, удивительно похожему на крошечного зайчонка: такие же ушки, такая же мордочка с огромными грустными глазищами. Только задние, тонкие как спички лапки напоминали кенгуриные и по длине равнялись едва ли не всему остальному телу. Балансировать на двух задних лапах чуду природы позволял длиннющий хвост с кокетливой кисточкой на конце.
– Не боится совсем! Мальчики! У кого есть хлебца кусочек или конфетка?
– Отстань ты от него, – посоветовал Николай, все же протягивая девушке завалявшуюся в кармане половинку печенья. – Может, он кусается? Или блохастый…
– Сам ты, Николай, блохастый, – обиделась за неведомую зверушку Валя. – Посмотри, какой он замечательный. Сергей Владимирович, вы все знаете. Кто это такой?
Старик, склонив голову набок, некоторое время рассматривал «зайцекенгуренка», а потом заявил:
– Тушканчик, дочка. Зверек такой степной. Однако далеконько на север забрался, постреленок.
Доверчиво обнюхивающий лакомство, шевеля огромными гусарскими усами, зверек вдруг совершил стремительный прыжок в сторону, оказавшись разом в полутора с лишним метрах от людей, и помчался по степи прочь, высоко подскакивая над травой, словно резиновый мячик. Только природная реакция и быстрота спасли его от Шаляпина, оказавшегося не в состоянии сдержать свои охотничьи инстинкты и теперь пытавшегося преследовать чрезвычайно прыгучего представителя местной фауны.
– Ребята! Он же сожрет этого тушканчика!
– Вполне естественно, – пожал плечами ротмистр, помогая Вале перекинуть скатку из пальто через плечо, – он же хищник… Хотя, – Петр Андреевич вскинул к глазам свой миниатюрный бинокль, – вряд ли… Разжирел наш Шаляпин на бергландской сметане. Не догнать ему этого попрыгунчика…
Выступили в путь только через час. Ротмистр, по его словам хорошо знакомый с подобными ландшафтами в бытность свою в заокеанских владениях, заставил всех разуться и вручил по паре на брата видимо припасенные заранее квадратные куски ткани – портянки.
– Наматывайте, наматывайте, господа, – поощрил он спутников, демонстрируя, как выполняется сия нехитрая процедура. – Носки в такой местности не подходят. Вмиг натрете ноги, и все – задержка на несколько дней нам обеспечена.
Советы были обращены в основном к Конькевичу
