Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
оказались понатыканы какието шесты или столбы. Возможно, служащие для чегото вроде уличного освещения.
– Что будем делать? – На обращенный к нему вопрос ротмистр только вяло пожал плечами.
Повисло гнетущее молчание, если можно назвать молчанием постоянно меняющий тональность шум ветра, варьирующий от почти нежного шепота до истерического визга. Валя опустилась на корточки и, закрыв глаза, привалилась спиной к стене «дома». По всему было видно, что стронуть ее с места уже не способна никакая сила. Подумав, присоединился к ней и Берестов.
– Сейчас я их, сонь такихрастаких, разбужу! – потерял наконец терпение Конькевич.
Выхватив из рук старика пешню, Жорка остервенело замолотил стальным острием в стену ближайшего «дота», заставляя веером разлетаться осколки того же субстрата, что и земля под ногами, составлявшего ее. Звук, увы, получался тупым и едва слышным даже окружающим.
– Я вот тебе щас постучу, постучу, – раздалось вдруг совсем рядом, ясно и четко. – Вот я тебе постучу! Кто такие будете?
Все недоуменно и радостно переглянулись: есть контакт!
На вершине здания, еще больше сближая его с долговременной огневой точкой времен давно минувшей войны, с солидным лязгом откинулся люк, похожий на танковый, и из скудно освещенного проема сначала осторожно выглянула, а потом до пояса высунулась странная бочкообразная фигура, сжимающая в огромных рукахлапах оружие, при ближайшем рассмотрении оказавшееся допотопным автоматом с дисковым магазином и дырчатым наствольным кожухом, – незабвенный «ППШ». По всему видно: шутить в этом поселке не оченьто любили.
– Кто такие? – сурово поинтересовался автоматчик, вполне недвусмысленно наводя оружие на незваных гостей.
Путники переглянулись: вступать в конфликт с местным населением в их планы никак не входило. Вперед выступил Сергей Владимирович, молчаливо взявший на себя роль дипломата при маленьком отряде.
– Путники прохожие, – вдруг подеревенски напевно ответил аборигену Берестов, показывая пустые ладони (благо неизменную пешню отобрал давеча Конькевич). – Идем, значится, своей дорогой, никого не трогаем. А вы, извиняюсь, кем будете?
– Мы будем Травников Павел Егорович, – солидно откашлявшись, с достоинством сообщил хозяин «дота», причем ствол его автомата чуть заметно опустился. Видимо, учтивый тон и благообразная внешность старика оказалитаки на аборигена благотворное впечатление. – А вас как зватьвеличать?
* * *
В жарком, натопленном, словно русская баня, помещении было накурено так, что тот самый топор из поговорки можно было даже не подвесить, а простонапросто положить на сизые пласты дыма, кажущиеся вполне осязаемыми. Раскрасневшиеся гости, давно поскидывавшие верхнюю одежду (Жорка так вообще сверкал изпод видавшей виды майки не оченьто атлетическим торсом), пили почти кипящий травяной чай, щедро сдобренный крепчайшей самогонкой, из самой разнообразной посуды – начиная от помятых алюминиевых кружек и разнокалиберных фарфоровых чашек, зачастую треснутых и с отколотыми ручками, до мутного граненого стакана в роскошном эмпээсовском подстаканнике из фальшивого серебра.
Собравшиеся в обширном подземном бункере, кирпичные стены которого были не без вкуса задрапированы пестрыми домоткаными ковриками прихотливого плетения, аборигены разинув рты слушали рассказ путешественников, причем с каждым словом недоверие в их глазах все более вытеснялось восторгом от занимательной истории.
Сразу же после того как путники были приглашены внутрь, стало понятно, что виденные ими на поверхности «чумы» (или «доты», как кому будет угодно) только вершина айсберга. Настоящие жилища уходили глубоко под землю, где соединялись между собой переходами и галереями, образуя своеобразный пещерный город наподобие колоний сусликов, сурков или других общественных грызунов. Однако сурчиный образ жизни местные жители выбрали не потому, что слыли оригиналами. Под землю обитателей Краснознаменска, да и вообще всех сохранившихся населенных пунктов этого мира, загнала жизненная необходимость.
Увы, сумеречному миру не повезло: местные Андропов и Рейган оказались менее сговорчивыми, чем Хрущев и Кеннеди двадцатью годами раньше, поэтому знакомый Николаю корейский инцидент» 1983 года изза сбитого над Сахалином южнокорейского «боинга» здесь вылилсятаки в вооруженный конфликт США и СССР, завершившийся взаимными ядерными ударами… Опорный край державы, Урал, до которого американские крылатые ракеты благодаря успехам советской ПВО доставали с большим трудом, практически не пострадал, в отличие от европейской части страны, Европы вообще, да и, по слухам, Америки.
