Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
вот уже несколько месяцев бродит шайка людоедов.
– Соваться в Город (местные жители упорно называли Краснознаменск, и раньшето едва дотягивавший до статуса поселка городского типа, а после всех передряг насчитывавший едва пару тысяч жителей, городом, хотя, наверное, по здешнему безлюдью именно так оно и было) они не решаются – с оружием у них плоховато, огнестрельного почти нет, – но вот те, кто отбивается случайно… – Старый вояка сжал приклад верного «ППШ» так, что побелели костяшки пальцев, и скрипнул зубами. – Дочка Михайлова свояка пропала, так даже костей не нашли. Как волки шастают, выродки.
На второй день гостевания путники, посовещавшись, решили показать мужественным обитателям Краснознаменска дорогу в сопредельный необитаемый Парадиз, а Чебриков с Берестовым даже потратили пару дней, чтобы сводить к переходу нескольких краснознаменцев во главе с Егорычем и главой Города, по совместительству настоятелем местного православного храма, сумрачным и неразговорчивым бородачом лет сорока пяти, откликавшимся только на обращение товарищ Максимов и отец Варсонофий. Оставалось надеяться, что предприимчивые подземные жители найдут способ правильно воспользоваться неожиданно свалившимся им на голову «выигрышным лотерейным билетом».
Благодарность горожан, впервые за двадцать лет увидевших чистое небо и яркую зелень, отведавших не отравленную радиацией воду и услышавших пение птиц, не имела границ: кроме солидного запаса воды, самогона и продовольствия в виде сушеных и консервированных грибов и копченой крысятины (Валя едва не падала в обморок при одном воспоминании об этом тонком ястве) друзей в дорогу снабдили боеприпасами и теплой одеждой, сшитой из… Ну, вы уже поняли из чего.
Кучка краснознаменцев еще долго махала вслед удаляющимся путешественникам руками с зажатыми в них фонарями, пока те окончательно не скрылись из виду.
* * *
– Да… Может, повезет ребятам, переселятся в чистый мир, других перетащат. – Жорка пыхтя волок, как вьючная лошадь, санки, тяжело груженные любовно принайтованным к ним тюком с запасами, не забывая тем не менее мечтать по дороге. – Доброе дело сделали…
– Помолчи уж, добродел… – устало и глухо изза закрывавшей нос и рот повязки (местные посоветовали) одернул его Николай. – Это ж сколько времени пройдет, пока они через такое игольное ушко пройдут да добро перетащат… А вдруг переход вообще закроется?
– Не каркай, твою мать, ворона! – одернул Александрова «миропроходец».
Все поежились: неизвестно ведь, как там впереди повернется, может, придется и проторенной дорогой возвращаться.
Старались говорить поменьше: аборигены предостерегли, что невесомая пыль, которую, полируя наст, нескончаемый ветер нес и нес по ледяной пустыне, радиоактивна и дышать ею особенно не рекомендуется. Изза этого Чебриков нес Шаляпина за пазухой, против чего притихший кот особенно и не возражал.
– Тихо!
Проследив за вытянутой кудато влево рукой Берестова, все с замиранием сердца явственно различили следующую параллельным курсом, но на солидном расстоянии, реденькую цепочку людей.
– Как волки! – проворчал Чебриков, поправляя ремень своего верного автомата. – Эй, позади! Не растягиваться!
Окончательно примолкнувшие спутники, не сговариваясь, ускорили шаг, слаженно налегая на постромки своих импровизированных повозок, под полозьями которых время от времени пронзительно взвизгивали невесть как попавшие на поверхность ледяного поля камешки. Метеориты, не иначе!
Вторая цепочка преследователей, на этот раз слева, обнаружилась примерно через час.
– Обложили, гады…
Вести погоню к переходу было немыслимо, и Чебриков, в серьезные моменты молчаливо признаваемый всеми вожаком, приказал остановиться и занять оборону. Окапывались двумя саперными лопатками, которыми щедро снабдили путешественников краснознаменцы, роя неподатливую землю по очереди.
– Принесла их нелегкая! – Берестов, хотя и мучимый в разреженном воздухе одышкой, работая своей неразлучной пешней успешнее, чем остальные саперными лопатками, в одиночку быстро отрыл окопчик во льду, перемежаемом слоями рыхлого грунта, почти сплошь состоявшего из пепла и принесенной откудато пыли, и теперь углублял его, вычерпывая черное и поблескивающее как антрацит крошево какойто фанеркой, выуженной из поклажи. – Шакалы проклятые… Шакалы пока попыток нападения не предпринимали, лениво, казалось совершенно бесцельно, перемещаясь вне пределов досягаемости прицельного автоматного огня, и, судя по всему, внимательно наблюдали издалека за своими потенциальными жертвами. Малопомалу оба отряда соединились,
