Мог ли представить себе уставший от рутины нынешней жизни вояка — майор российских ВДВ Александр Бежецкий, томящийся в чеченском плену, что он не только обретет свободу, но и окажется в императорской России и будет вовлечен в самую гущу событий?
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
это да! – Даже не привыкший выражать свои чувства вслух ротмистр был сражен увиденным наповал.
А повод для изумления был. И какой… Пройдя через ворота, путники оказались в совершенно неожиданном мире.
Нет, вокруг раскинулся привычный пейзаж предгорья: пологие холмы, поросшие лесом, яркосинее небо над ними, буйное разнотравье. Но все это внизу.
Над лесом же возвышалось нечто фантасмагорическое, чему сразу и определения не нашлось. Лишь опомнившись, путешественники сошлись во мнении, что перед ними творение рук если и не человека, то когонибудь разумного, определенно…
Напоминающее хрупкую перламутровую раковину, огромное сюрреалистическое сооружение, как поначалу показалось, парило метрах в ста над землей, ничем не поддерживаемое. Лишь при внимательном рассмотрении выяснилось, что «город» все же опирается на тонкие, на фоне самого сооружения кажущиеся опасно хрупкими, колонны. Со стороны все это выглядело так, будто неведомый шутник подвесил в воздухе… Ну, скажем, трактор «Беларусь», подперев его соломинками или вязальными спицами.
Мало того, сверкающий на солнце «муравейник» жил довольно активной жизнью: к нему и от него, поблескивая плоскостями, сновали какието летательные аппараты, по прозрачным трубам, подходящим со всех сторон, на которые поначалу не обратили внимания, с огромной скоростью пролетали темные точки, а из вершины, с интервалом приблизительно в десять минут, вертикально вверх, теряясь затем в синеве неба, уходил сигарообразной объект.
– А вам не кажется, господа, что на этот раз мы переместились не только в пространстве, но и во времени? – Успевший освободиться от утеплителя из крысиного меха Жорка, протирающий очки, напоминал профессора, читающего лекцию.
Ко всему прочему, все копошение вокруг «города» происходило в абсолютной тишине. Вернее, тишина была обычной лесной: гдето щебечет пичуга, шумит ветер в кронах деревьев, далекой автоматной очередью простучит дятел…
По одной из прозрачных труб диаметром эдак метра в три, висящей на действительно невесомых опорах, причем прилично выше вершин окружающих сосен, и доселе не привлекавшей внимания ошарашенных путников, вдруг с низким мелодичным пением, словно от вибрации басовой гитарной струны, пронеслась какаято темная масса наподобие бочонка, вернее, железнодорожной цистерны, и снова установилась тишина.
– И что это было? – Беспомощно проводил глазами болванку Конькевич, сразу утеряв академический вид.
– Местная электричка! – отрезал Николай, тоже расстегивая куртку, так как припекало поиюньски основательно. – Знать бы еще, где тут платформа.
Посовещавшись, решили посмотреть на невиданное чудо, закрывавшее изрядный участок горизонта, поближе, благо прямой маршрут к очередной звездочке пролегал аккурат в его сторону.
То, что и это не мир Чебрикова, всем стало ясно, как только увидели обалделую физиономию ротмистра.
* * *
До «муравейника» оказалось еще дальше, чем почудилось вначале. Странное искусственное образование торчало перед глазами, не скрываясь ни за какими самыми высокими деревьями, словно горная вершина, и его истинные размеры, подавляющие воображение, стали понятны только через несколько часов пути.
Взмокшие в непривычной жаре, которая составляла, скорее всего, гдето градусов двадцать – двадцать пять выше нуля, обычных для Южного Урала летом, путники выбились из сил очень быстро. Отвыкший от кислорода организм каждого из них успел пресытиться и даже отравиться этим жизненно важным химическим элементом, присутствовавшим здесь в изобилии. Ко всему прочему сильно досаждали комары, вернее, не комары, а прямотаки вампиры, а ноги заплетались в густой траве…
– Все, ребята, я больше не могу! – Валентина, запнувшись в очередной раз о какойто корень, даже не сделала попытки подняться на ноги, наоборот, через голову стащила скатку крысиной малицы, перевернулась на спину и теперь блаженно лежала на изумрудном ковре с закрытыми глазами, дыша всей грудью, пикантно вздымавшейся под тонкой футболкой. – Куда мы бежим? Куда торопимся?
Ротмистр, пожав плечами, тоже потянул с плеча ремень автомата.
– Привал, я думаю…
Невысказанный вопрос был обращен к Николаю, который только пожал плечами, тоже избавляясь от неудобной ноши. Конькевич уже безо всякой команды сбросил пожитки и теперь суетливо ощипывал кустик необычно ранней и крупной земляники.
– Знаете… ээ… господин интеллигент, – процедил, неприязненно глядя на него, Кавардовский, которого никто не потрудился освободить от ноши («Нечего ему порожняком ходить! – безапелляционно заявил еще у краснознаменцев Александров,
